Пушка 'Братство'
Шрифт:
от окованного железом гроба, засыпанноro сверхy негашеной известью.
– - De profundis1,-- шепчет Нищебрат. Фалль буркает:
– - Хоть бы там внутри все как следует получилось! Марта вопит:
– - Чего же они ждут, почему не открывают?
– - Ждем, когда пройдет двадцать четыре часа,-- отвечает Тонкерель, пожимая своими сутулыми плечами.
К мастеру приступают с расспросами, словно ему не верят; a он ожесточенно отбивается, будто и впрямь виноват: надо ждать минимум двадцать четыре часа, прежде чем можно будет снять опоку и извлечь пушку. И запомните, это еще только самое начало. Надо будет потом зачистить ee
– - Кстати, лафет y вас имеется? Хватит еще грошей его купить?
Марта застегнула пуговку рубашки.... С самыми благими намерениями -- по крайней мере я так считал -- я накинул ей на плечи драгоценное ee пальтишко, но она поблагодарила меня бешеным взглядом; чувствовалось, что она охотно поубивала бы всех литейщиков на свете.
A тем временем Фалль, специалист по полировке, в тревоге наседает на Сенофра, специалиста по сплавам:
– - Думаешь, выдержит монета как металл?
– - A кто ee знает? Такое ни разу еще не пробовали. По норме для пушек требуется сплав, куда входит девяносто четыре процента меди, пять процентов олова и один процент цинка... A кто знает, что намешал в эти самые cy наш дражайший Баденге. Уж не говоря о золо
1 Начало псалма "Из глубины взываю" (лам.).
тых и серебряных монетах, они и с мелочью небось такого намошенничали...
Марта тянет за рукав то Фалля, то Тонкереля:
– - Как? Что? Пушка плохая получится?
С грустной улыбкой литейщики говорят, что вроде бы нет, но только все возможно и даже довольно часто случается.
Марта топочет ногами.
– - Так что же можно сделать? Hy, чтобы хорошо получилось?
– - Молиться.
– - Почему бы и не помолиться,т-- бросает Нищебрат,-- только мы свою молитву споем. И он затягивает:
Bo французском городе милом
Живет железный люд,
Жар души его как горнило,
Где гело из бронзы льют.
Не в дворцах вам дано родиться,
Соломой нам было ложе...
И все присутствующие, и люди Дозорного, и люди литейной, подхватывают, как вызов, припев:
Вот еще сброд ярится, Сброд -- это мы, ну что' зкеl
У Нищебрата звонкий уверенный голос, высокие ноты взлетают под здешние стеклянно-металлические небеса, на которых холодно поблескивают свежие пласты снега, и он продолжает во всю глотку, с жаром:
Maрсельезу гремели знатно
B девяносто третьем году,
И идет наша rоль перекатная
Брать Бастилию, да не одну.
Камнем трусы хотят оградиться,
И кричат подлецы, кривя рожи...
И все присутствующие подхватывают, как один пламенный голос, как верующие отвечают "аминь":
Вот еще сброд ярится, C6род -- это мы, ну что ясеl
Красное винцо -- целый бочонок -- исчезло в глотках, погасив сжигающий их огонь и безудержно рвущиеся крики. Опьянение было совсем особое. Шло откуда-то
из нутра. Литейщики, с радостыо, добровольно
– - Иной раз просто не поймешь, что их разбирает, вдруг начнут во все дела мешаться да нас "организовывать", -- жалуется Легоржю.-- И всякий раз -- ну чистая беда!
– - Без них,-- подтвердил Маркай,-- если бы мы сами, по-своему взялись, в полторa раза больше пушек отлили бы, и качеством они были бы куда лучше!
– - Тогда почему же,-- негромко спросил Предок,-- вы хотите возвратить братьям Фрюшан вашу литейную?
Рабочие кинули удивленный взгляд на старика -- тот, улыбаясь, прочищал свою трубку-носогрейку,-- потом потупились. Наступило долгое молчание.
– - С ихней точки зрения, подчеркиваю -- с ихней,-- начал Сенофр,-- с точки зрения Фрюшанов, эта пушка им принадлежит, коль скоро вы за нее не уплатили.
– - Как это не уплатили?
– - взвизгнула Марта.-- A пять тысяч франков бросили в вашу хреновую печьl..
– - Тише, тише,-- пытался успокоить вв специалист по сплавам,--вы ведь только металл дали. A это составляет лишь небольшую часть стоимости пушки. Вы заплатили бы пять тысяч франков за бронзу, работу, разные там расходы и... и... еще прибыль Фрюшанам должна очиститься. Завтра или послезавтра, когда пушка будет готова и вы пожелаете ee забрать, хозяева сумеют вам помешать. С их точки зрения, это воровство.
– - B таком случае почему бы не забрать вместе с пушкой и литейную?
– по-прежнему не повышая голоса, но настойчиво произнес Предок.
– - Мне вот сдается, что Фрюшаны уступили нам поле боя чересчур легко...-- заявил Гифес.
По словам рабочих, хозяин, в сущности, ничем особенно не рискует. Практически в литейной ничего не украдешь, ничего не испортишь. К тому же литейная Фрюшанов работает на национальную оборону, братья
знают, что их рабочие настроены достаточно патриотически, чтобы предпринять что-то могущее повредить производству, хозяин также считал, что рабочие достаточно устали и, конечно, проведут рождественские праздники в кругу семьи. И наконец, лочти уверив себя, что все образуется, особенно если удастся избежать стычки с этим Бельвилем, котороro он втайне побаивается, Фрюшан-старший отправился к себе домой, но, вероятно, заглянул по дороге в полицейский участок вашего бездействующего муниципалитета-призрака.
– - Ведь и впрямь эти доблестные таможенники не явились, видно, решили с нами не связываться!
– - И никогда не придут, никогда не свяжутся, если литейная будет работать как рабочая кооперация, и без Фрюшанов,-- тихо добавил Предок.
Тонкерель даже подскочил:
– - A ну, полегче на поворотах, дед! Это уж совсем другое дело, это уже не патриотическая война, a революция!
– - Называй как тебе угодно!
– - завопила Марта, растолкав беседовавших.-- Только знай, мы нашу пушку не дадим разбитьl Ax, краденое, видите ли! A пять тысяч монет -- это разве не Бельвиль своим потом и кровью заработал, по грошику собиралl Что в пушку вложено -- все наше доброl Нечего нам раздутые счета предъявлять!