Робин Гуд с оптическим прицелом. Путь к престолу
Шрифт:
Про «козла» паренек не понял, но зато про «повесить» — еще как! Бедняга затрясся и сделал попытку упасть мне в ноги, но был удержан суровыми валлисцами и чуть не отломил себе руки. И тут в беседу вмешался фон Паулюс:
— Ваше высочество. Хотя от вас и нет смысла ждать пощады или понимания, но это я приказал своему пажу сохранить жезл и отвезти его нашему императору, чтобы тот передал его более достойному полководцу…
О как! Фриц разговорился!
— А почему же от меня нет смысла ждать пощады и понимания? Неужели я так грозен?
На всякий случай я расправил плечи, и гордо выпятил грудь, но…
— Вы
Ух ты! Нет, это же надо?!
— А ты в лесу грибы собирал, или на белочек любовался? Ай, маладца! Значит, ты в засаду спрятался — это честно, а то что я твою засаду раскрыл — по-сарацински?! Нет, фон Паулюс, надо тебя в Елабугу отправлять. Там у тебя, как я понимаю, быстро просветление в мозгу наступит…
Тот было сникает, но тут же начинает с жаром доказывать, что он бы перед атакой обязательно бы подал сигнал вызова, и, значит, все было бы по правилам…
— Ага, — комментирует Маленький Джон. — Пернул бы один раз в дудку и все! Вроде и сигнал подали, а то, что его никто не слышал — так мы не виноваты! Бла-а-агородный… — произносит он с нескрываемым презрением. — Принц, а давай его вздернем?
Фон Паулюс вздрогнул и побледнел. Нет, вообще-то идея здравая…
— Ваше высочество, мой принц, — Энгельрик бросился на защиту «товарища по классу». — Он славно бился. Троих ранил, а меня чуть на тот свет не отправил. Не надо его «вздергивать! Уж лучше выкуп, хотя такого бойца можно и просто отпустить…
Чудило ты, Энгельс! Если бы он тебя убил, я бы его не то, что вздернул, я б его четвертовал! Тупой пилой бы распилил!..
Но у Энгельрика такое выражение лица, и так горят глаза, что послать его подальше просто невозможно… Тогда так…
— Скажите мне, граф фон Паулюс. Если бы я предложил вам принести мне омаж, вы сражались бы за меня также храбро? — я с огромным трудом удерживаюсь чтобы не продолжить: «и так же бестолково?»
— Ваше высочество, это невозможно! — Он гордо вскидывает голову, — Я служу своему благородному императору, и…
— Это тому, который моего папаню в тюрьме держал? Бла-а-агордный, — мне удается точно воспроизвести интонации сержанта де Литля. — Охренеть от его благородства можно…
Фон Паулюс сникает и что-то шепчет себе под нос…
— Что?
— Моей матери он тоже не нравится, ваше высочество, — произносит тихо Паулюс. — В последнем своем письме из обители, в которую она удалилась после гибели моего отца, прямо так и сказано: «Сын мой, меня весьма беспокоят люди, что вас окружают…» Что с вами, ваше высочество?!
Я чуть не помер от хохота. Хорошо, водой отпоили…
И теперь фон Паулюс герцог Глостер командует отрядом германских наемников в моем войске. Обрастаем потихоньку верными слугами. Так скоро и до Скотской Ландии доберемся…
Но в плане денег Штейнфурт полностью обманул мои ожидания. Жалкие четыреста семьдесят марок, которые удалось наскрести лишь после пяти дней непрерывного грабежа — вот и все, что принес мне этот поход. Уже в Скарборо, после возвращения выяснилось, что Арблестеру, который стал Первым Лордом Адмиралтейства в этом Штейнфурте в молодости морду набили, а он, собака бешенная, этого не забыл, спустя двадцать лет припомнил и решил отомстить. После проведения короткого расследования, Первый Лорд получил по шее от наследного
…От тоски я облокотился на борт, сплюнул в серую свинцовую воду и засвистел. Сперва, просто тупо «Чижик-пыжик», но постепенно стал вырисовываться более сложный мотив. Эдакое попурри из «Не плачь, девчонка», «Степь да степь кругом», «Спят усталые игрушки» и «When I'm sixty four»…
Внезапно рядом со мной раздались странные звуки. Так мог бы реветь чокнутый носорог, которого родители в детстве таскали в музыкальную школу… Сержант де Литль, заведя очи горе, мычит песню без слов, вторя моему свисту. Довольно точно попадая, между прочим. А позади сержанта расположился бэк-вокал из полутора десятков его родичей, которые басовито взмыкивают в нужных местах. Вернее, в тех местах, которые сочтут нужными…
К хору постепенно присоединяются матросики и морпехи, и очень скоро наш корабль напоминает взбесившийся музыкальный ящик. У кого нет голоса — колотит в щит, лязгает клинком по клинку, или просто топает ногой в палубу. А тут еще с соседнего борта, с символическим названием «Поющая лошадь», раздаются звуки лютни, и в дело вступает народный скоп Британии Энгельс. Судя по всему, ему аккомпанирует не менее народный хор имени той самой лошади.
Безумие заразительно. Получаса не прошло, как дикий мотив выл и орал каждый в нашем флоте. Если бы кто-то соединил эту мелодию с соответствующим текстом — кондратий обнял бы самого стойкого психиатра!..
Спят усталые игрушки When I'm sixty four! Вьется, вьется знамя полковое, Чуя смертный час…Впечатление было не слабым. И даже очень не слабым. Под конец мне стало даже нравится. И тут…
— Ваше высочество! Ваше высочество! — Арблестер схватил меня за рукав. — Ты взгляни!
Он тыкал рукой куда-то, но я никак не мог понять, куда? Хотя…
Паруса! Паруса раздулись, и наш кораблик уже не болтается как цветок на букву «г» в проруби, а летит по волнам, уверенно набирая ход…
— Высвистал! — орет Первый Лорд Адмиралтейства, и его голос прорезает хор, точно болгарка — пенопласт. — Принц ветер высвистал! Многия лета принцу Роберу!..
— Чего ж тут удивляться? — бормочет за моей спиной Маленький Джон. — Известное дело: прынц наш — он такой…
Я чуть расправляю плечи. О, как обо мне народ говорит!..
— …да и не просто так идем, — продолжает втолковывать Джон кому-то. — Дело-то святое…
И ты, Брут, оказался сержантом де Литлем! Какое «святое дело»?! Охренели?! Грабеж святым называть… Хотя, конечно, какой бог, такая и святость. Замполит наш говорил как-то, что Папа Римский Гитлера благословил. Ну, по сравнение с этим, наши морские шалости и впрямь — житие святых!..