Ростов Великий
Шрифт:
— Пойду я, князь. Спасибо за угощение.
— Ступай, ступай с Богом.
У высокого крыльца поджидал князя Славутка. Глянул в лицо Василька и всё понял: князь не в духе.
Глава 5
ЛОВУШКА
Ближе к вечеру прибежали на лыжах лазутчики и донесли:
— В лесах мы заметили дымы. Пошли сторожко и обнаружили мордву. Кажись, та самая, что за Пургаса билась. Где-то в пяти верстах… Великого князя упредить?
— Обойдемся.
Василько приказал кликнуть воеводу.
— Князь
— Добро, Василько Константиныч.
Лазутка Скитник, прознав, что младшие гридни снаряжаются в поход, подошел к начальнику дружины, молодому боярину Неждану Корзуну.
— С просьбой к тебе, боярин. Возьми меня на мокшан.
Неждан оглядел дюжего ополченца в добротной кольчуге и провел ребром ладони по заиндевелым усам.
— На лыжах когда-нибудь ходил?
— А как же. Среди лесов живем. И на белку ходил, и на сохатого. Да и в лесах я никогда не блуждаю, разные приметы ведаю.
— Ну, коль так — беру! — с улыбкой молвил Неждан Корзун.
Выступать из мордовского поселения решили утром. Василько стоял на крыльце и наблюдал за гриднями. Здоровые, молодые, с разрумянившимися от легкого морозца лицами. Слышались оживленные, задорные возгласы:
— Засиделись, братцы. Побьем мордву!
Все — в шеломах и кольчугах, на опоясках мечи в кожаных ножнах, за плечами — тугие луки и колчаны со стрелами. Сейчас дружина встанет на широкие короткие лыжи и тронется к лесу, а где-то через час, другой она вступит в сечу, дабы наказать мокшан, разоривших порубежные русские села и деревеньки, убивших стариков и младенцев и уведших полон девушек и безоружных мужчин. Зло губится злом. Вои настроены решительно, их мечи будут ярыми, они проучат врага. Никому нельзя отсиживаться в теплых избах.
Вои хотели было уже тронуться, но их остановил неожиданный возглас Василька:
— Погодь, дружина. Я с тобой!
На князя недоуменно глянул Воислав Добрынич.
— Да как же так, Василько Константиныч?.. Без старшей дружины?
— Старшую дружину на тебя оставляю, воевода… Славутка! Неси доспехи!
То был внезапный и неудержимый порыв, от коего Василька было уже не остановить. Воислав Добрынич вздохнул: князь всё меньше и меньше нуждается в его опеке, и все чаще принимает самостоятельные решения, кои не всегда глубоко продуманы. Молодой ум, что молодая брага. Князь, не просчитав последствий, рвется в бой. Он, полон желания, отомстить недругу, покусившемуся на русскую землю. Господи, помоги же ему вернуться со щитом!
Молодшая дружина, в пятьсот воев, шла по дикому заснеженному лесу. Сугробы были глубоки и рыхлы, и если бы не лыжи, рать давно бы выдохлась.
Впереди войска, по своим же прежним следам, двигались лазутчики, кои обнаружили в лесах скопления мордвы. Когда до иноверцев оставалось с полверсты, лазутчики вновь почувствовали запах дыма. Не
— Мордва расположилась на поляне. Её более трех сотен, сидит у костров и варит в котлах мясо.
— Чем оружны?
— Сабли, копья, щиты, луки со стрелами.
Василько малость подумал, а затем приказал:
— Разойдемся по сотням и окружим поляну. Начинать битву по сигналу трубы. С богом, ростовцы!
Вскоре, раздвинув заснеженные ветви ели, Василько разглядывал вражий стан. Мокшане вели себя беспечно, они даже не удосужились выставить караулы. Тем хуже для них.
Подождав еще несколько минут, князь обернулся к трубачам.
— Зачинай!
Гулко, протяжно загудели боевые трубы, и тотчас дружинники, освободившись от лыж, выскочили из дебрей на вытоптанную поляну. Мокшане с визгом и гортанными выкриками схватились за оружье. И началась лютая брань! Поляна огласилась звоном мечей и сабель. Луки и стрелы уже не пригодились: в рукопашной их применять поздно. Лязгала сталь, сыпались огненные искры, слышались отчаянные крики и предсмертные стоны раненых, лилась кровь.
Василько разил басурман знаменитым Алешиным мечом. Крепкий, булатный меч мог выдержать любой богатырский удар. Неистов и беспощаден был меч Василька.
Лихо сражался и Лазутка Скитник. Он оказался неподалеку от князя и зло покрикивал:
— Получай, погань!.. Еще получай!
Его меч хоть и был из обычной местной руды, но прошел искусную закалку, такой меч не подведет.
И Василько, и меченоша Славутка, кой бился обок с князем, и Лазутка, и молодые вои поразили немало врагов. Их полегло уже не меньше сотни, но до конца битвы было еще далеко. Мокшане отчаянно сопротивлялись, а затем, по приказу своего князька-военачальника, сбились в крепкий кулак и вырвались из окружения.
Опьяненный сечей, Василько смахнул пот со лба и молвил:
— Не дадим басурманам уйти. В погоню, вои!
Но мордва кинулась в самые дебри, на ней не было тяжелых доспехов, и она всё больше отрывалась от преследователей.
— Не остановиться ли нам, Василько Константиныч? Пожалуй, не догоним, — сказал Славутка.
— Догоним! — непоколебимо бросил Василько.
Мордва не отходила в одном направлении, а хитроумно петляла.
— Нехристи хотят нас запутать, но и мы не среди степей живем. Сыщем! — убежденно высказал Василько.
Дружина всё глубже забиралась в дремучие леса. Ноги воев выше колен тонули в сугробах. С дружинников сходило семь потов. От Василька последовал новый приказ:
— Дале пойдем без кольчуг.
Боярин Неждан Корзун недоуменно уставился на князя.
— А куда ж доспехи? Под ели свалить? Да и как воевать без брони?
— И бросать не будем, и воевать без брони не станем. Кольчуги понесет сотня гридней, коя пойдет позади дружины. Мы же двинемся налегке и выследим мокшан, а как выследим, обождем гридней, облачимся в доспехи — и в бой.