Рождение Орды
Шрифт:
— Поверь мне, — сказал тогда К'ер, — ты важен. Мы собираем силы медленно, но непрестанно. Есть другие наару, подобные мне. Мы ищем встречи с молодыми расами. Когда они подготовятся, мы объединим всех, верящих в доброе, светлое, гармоничное, в вечное равновесие вселенной, и тогда Саргерас неизбежно падет.
У Велена не было выбора. Следовало либо довериться другу и спасителю, либо отвернуться от тех, кто поверил ему самому, и превратиться в ман'ари. Велен избрал доверие.
Теперь, однако, он был весьма озадачен — орки принялись атаковать отдельные отряды охотников без всякой видимой причины. Никто из стражей, потрясенных
Поэтому Велен и явился в храм, выстроенный в первые годы пребывания дренеев на этой земле.
Окруженный четырьмя из семи рожденных в день бегства кристаллов Ата'мала, он мог слышать разумом слабый голос друга, но К'ер еще не знал ответа на мучившие Велена вопросы.
Если дела пойдут скверно и нависнет погибель — спастись бегством уже не удастся. К'ер умирал, запертый в том самом корабле, который спасал дренеев и низвергся на Дренор два столетия назад.
— О, великий пророк, — обратился Ресталаан, и голос его звучал устало и вяло. — Новая атака.
Велен медленно раскрыл старческие глаза, грустно посмотрел на друга.
— Я знаю, я почувствовал.
Ресталаан взъерошил волосы толстопалой пятерней.
— И что нам делать? Атаки все яростнее.
А осмотр ран показал: орки используют все лучшее оружие.
Велен вздохнул тяжело, покачал головой, и седые волосы его колыхнулись в такт движению.
— Я больше не слышу К'ера — по крайней мере, так, как слышал раньше. Боюсь, ему уже недолго осталось.
Ресталаан опустил голову, черты его исказились болью. К'ер пожертвовал собою ради них — все дреней понимали это. Хотя наару был странным и непонятным существом, за годы странствий он стал дорог каждому изгнаннику. А теперь К'ер оказался в ловушке, медленно умирая на протяжении двух столетий. Почему-то Белену казалось: для подобного существа двух столетий мало, если даже наару и смертны — в чем он сомневался.
Но тем не менее… хорошо. Велен встал решительно — мантия затрепетала от резкого движения.
— К'ер еще многим хочет поделиться со мною, но у меня не хватает умения его услышать. Я должен приблизиться. Возможно, вблизи я расслышу его лучше.
— Вы… вы имеете в виду приблизиться к кораблю?
— Я должен!
— О, великий пророк, я не усомнюсь в вашей мудрости, но…
— Но усомнился все равно. — Велен рассмеялся, его пронзительные голубые глаза лучились добротой, — Говори же, старый друг! Твои сомнения всегда ценны для меня.
— Орки считают корабль своей священной горой, — сообщил Ресталаан, вздохнув.
— Я знаю.
— Тогда к чему озлоблять их, пытаясь туда пробраться? Они воспримут ваш приход как попытку святотатства, в особенности сейчас. Вы дадите им повод продолжать нападения.
— Я долго и тяжело размышлял об этом. Возможно, настало время раскрыть, кто мы и что такое их священная гора. Они верят, что их предки живут там — очень может быть. Если время К'ер близится к концу, разве не стоит использовать его знания и силы, пока можем? Если кто-либо или что-либо и способно восстановить мир между нами и орками, так именно это существо, превосходящее любого из нас. Может, это единственная наша надежда. К'ер говорил про другие расы и племена, готовые
Велен положил хрупкую бледную руку на плечо друга.
— Одна несомненная правда открылась мне в видениях: жизнь не сможет продолжаться по-прежнему. Орки и дреней не смогут жить бок о бок, почти не общаясь. К этому не вернешься. Сейчас либо война, либо мир, либо они наши союзники, либо враги. И я никогда не прощу себе, если не использую хотя бы малейшую возможность мира. Теперь ты понимаешь?
Ресталаан посмотрел в лицо пророку и кивнул.
— Да, да, я понимаю — но мне это не нравится. Хотя бы позвольте отправить с вами вооруженную охрану! Они же нападут прежде, чем выслушают!
— Никакого оружия. — Велен покачал головой— Ничего, способного спровоцировать их. В их сердцах живут и честь, и достоинство. Я заглянул в души двух молодых орков, гостивших у нас когда-то. Там нет страха и злобы — лишь настороженность, а сейчас, по непонятной причине, и страх. И теперь орки нападали на охотников — но не на безоружных.
— Конечно, позаботившись о своем численном превосходстве!
— Не только наша кровь была пролита, — напомнил Велен, — Тела они забрали для ритуального сожжения, но земля сохранила достаточно оркской крови. При наших знаниях горстка дренеев справится с множеством орков. Я все же рискну. Если я честно и прямо сообщу о своей цели и явлюсь без всякой очевидной возможности защитить себя — они не убьют.
— Мне бы вашу уверенность, — ответил Ресталаан, поклонившись низко. — Я соберу для вас эскорт — безоружный.
Великий Кил'джеден все чаще являлся шаману Нер'зулу. Поначалу он приходил лишь в снах, подобно предкам, открывал себя среди ночи, когда шаман лежал в глубоком забытьи, отяжелелый от дурманного зелья. Зелье раскрывало разум голосу Великого, нахваливавшего, нашептывающего, сообщавшего планы оркских побед и свершений.
Нер'зул заходился от восторга — и каждое письмо от кланов умножало радость.
«Мы наткнулись на двух разведчиков, оторванных от основных сил, — писал вождь клана Изувеченной Длани. — Нас было много больше, они пали скоро».
«Клан Кровавой Глазницы с радостью сообщает великому Нер'зулу: мы исполнили все желаемое, — говорилось в другом письме. — Мы объединились с кланом Веселого Черепа, удвоив число воинов, готовых выступить против общего врага.
Насколько нам известно, клан Громоборцев ищет союзников — завтра мы вышлем гонца».
— Видишь, как они объединяются ради правого дела? — Кил'джеден улыбнулся, — Раньше кланы непременно повздорили бы, сойдясь вне Кош'харга. Теперь они делятся знаниями и запасами, работают как одно целое ради победы над общим врагом.
Нер'зул кивнул, но к радости вдруг примешалась нотка горечи. Так чудесно созерцать прекрасное, величественное существо, хотя и странно похожее на ненавистных дренеев, но почему не приходит больше Рулькан? Он так скучал по ней… почему же не приходит она повидать его?
— Но Рулькан… почему ее нет? — промолвил, запинаясь.
— Она сыграла свою роль, приведя тебя ко мне, — успокоил Кил'джеден, — Ты же ее видел и знаешь: с ней все хорошо, она счастлива. Ее посредничество больше не требуется — я уже убедился, что ты достоин быть моим голосом среди народа орков.