Рожденная в огне
Шрифт:
– Мне следует быть польщенной, – полуутвердительно произнесла она, вздохнув и снова прикрывая глаза. – Я такой и чувствую себя, Джозеф, большую часть времени, когда он не выводит меня из терпения своими хозяйскими замашками. Обращается, как какой-нибудь принц с крестьянкой.
– Видимо, он так привык.
– Со мной у него это не пройдет! – Она открыла глаза и поднялась. – Покажете мне остальную часть галереи?
– С удовольствием. А вы мне поведаете о своей жизни, ладно?
Она скосила на него глаза. Дотошный человек. С мечтательным
– Договорились, – согласилась она и взяла его под руку, когда они двинулись в путь к следующему арочному входу. – «Жил да был один крестьянин, и хотел он стать поэтом…» Помните, откуда это?
По мнению Мегги, в Дублине было слишком много народу. Шагу не сделать, чтоб не столкнуться с кем-нибудь. Однако город хорош, этого она отрицать не станет. Чудесный вид на залив, пирамидальные крыши, прекрасные дома – сочетание красного кирпича и серого камня. Очень впечатляет.
Водитель машины, Брайан Даггин, рассказывал, что первым дублинцам было свойственно превеликое чувство красоты и порядка, а также собственной выгоды. Что ж, подумала она, такой город должен вполне подходить Рогану, а Роган – ему.
Она с удовольствием ехала в удобном, почти бесшумном автомобиле, наслаждаясь яркой зеленью садов, медными куполами, тенистыми парками и оживленной рекою Лиффи, рассекающей город надвое и впадающей в залив.
Когда она видела суету на улицах, спешащих куда-то людей, пульс учащался. Но такое состояние продолжалось недолго: зрелище утомляло ее – особенно на О'Коннел-стрит, где, казалось, все непременно хотели догнать и обогнать друг друга – и ей уже не терпелось поскорее очутиться у себя, на Западе, где спокойные дороги и люди ходят и ездят не торопясь.
Впрочем, это желание не мешало ей восторгаться видом с моста О'Коннел на суда, пришвартованные у набережных, на величественный купол Дворца юстиции, блещущий под солнцем. Водителю нравилось, что она просила его ехать куда он хочет, безо всякой цели, и часто выходила из машины, чтобы пройтись по какой-нибудь площади или парку.
На Графтон-стрит она остановилась, чтобы купить подарок Брианне – серебряную брошь в виде полукруга с вкрапленными в него гранатами. Такое простое с виду, традиционное украшение должно прийтись по вкусу сестре.
Для себя она приглядела дорогие серьги – длинные, из золота, серебра и меди, инкрустированные сверху и снизу огненными опалами. Они ей сразу понравились, но она тут же одернула себя: не может она сейчас так беспечно тратить деньги. Во всяком случае, до тех пор, пока нет уверенности, что из ее работ будет продано еще что-то, кроме той, единственной.
В итоге она послала к черту все свои сомнения и купила серьги.
Чтобы завершить день, Мегги посетила несколько музеев, прошлась по набережным, выпила чая в крошечном кафе возле площади Фитц Уильям. В самом конце дня она любовалась закатом с моста Хав Пенни и даже сделала несколько
Лишь после восьми вечера она вернулась в дом Рогана. Хозяин вышел в переднюю, прежде чем она поднялась по лестнице к себе в комнату.
– Я уж подумал, вы заставили бедного Даггина отвезти вас обратно в Клер.
– У меня была такая мысль, – согласилась она, отбросив с лица непослушные волосы. – Но я уже сто лет не бывала в Дублине и не могла оторваться от него.
– Наверное, целый день не ели?
– Пожалуй.
Не могла же она считать за еду пару кусочков бисквита с чаем.
– Ужин будет в восемь тридцать, но его можно отложить до девяти, если вы захотите присоединиться и выпить с нами коктейль.
– С нами?
– Да, с моей бабушкой. Она мечтает познакомиться с вами.
– О! – Мегги вовсе не улыбалась эта перспектива. Еще с кем-то встречаться, говорить, отвечать на вопросы. – Мне не хотелось бы мешать вам.
– Вовсе нет. Если нужно, можете переодеться и спускайтесь в гостиную.
– Переодеться? – Она уже направилась к лестнице, прижимая к груди альбом. – Боюсь, я забыла захватить свои вечерние туалеты. Наверное, будет лучше, если мне принесут поднос с какой-нибудь едой.
– Перестаньте переиначивать на свой лад все мои слова, Мегги, это просто невозможно! – Он крепко взял ее за руку и повел в гостиную. – Бабушка, – обратился он к женщине, величаво восседавшей в обитом парчой кресле с высокой спинкой, – познакомься с Маргарет Мэри Конкеннан. Мегги, эта дама – Кристина Суини.
– Очень приятно, – миссис Суини протянула худощавую руку, украшенную единственным кольцом с крупным сапфиром. Сапфировые серьги были у нее и в ушах. – Наверное, я главная виновница вашего пребывания здесь, моя милая. Ведь это я приобрела ту вашу работу, которая так заинтересовала Рогана.
– Благодарю вас. Вы собираете изделия искусства?
– Да, эта страсть у нас в крови. Садитесь, пожалуйста. Роган, налей малышке что-нибудь выпить.
Роган подошел к батарее графинов и бутылок на буфете.
– Что предпочитаете, Мегги?
– Все, что вы предложите.
Приговоренная к часу или даже двум учтивой великосветской беседы, Мегги, подавив вздох, отложила сумочку и альбом и уселась.
– Должно быть, это очень волнующий момент – первая в жизни выставка, не правда ли? – продолжила разговор миссис Суини.
Весьма оригинальная девушка, решила она про себя, не сводя глаз с гостьи. Матового оттенка лицо, огненные волосы, и эта рубашка навыпуск, и джинсы, и никаких украшений. Впрочем, сейчас этим мало кого удивишь. Да, но вечером, перед ужином…
– По правде говоря, миссис Суини, я не думала, что такое со мной случится.
Мегги приняла бокал из рук Рогана, надеясь, что содержимое поможет ей лучше поддерживать и даже как-то вынести предстоящую беседу.
– А что вы думаете о галерее? – с неподдельным интересом спросила миссис Суини.