Сельва умеет ждать
Шрифт:
– Пи-ить…
– Конечно, конечно, сколько угодно…
Эжен-Виктор жадно приник к стакану и, глухо зарычав, выплюнул холодную минералку прямо на белоснежный халат доктора.
– Дайте пить, гниды! Пи-ить да-айте!!
Хочется крушить и рвать. Не получается. Вспышка гнева отняла силы.
Все как когда-то.
Над самым ухом – голоса.
– Подержите-ка его, Кристофер. Вот так, так. Хорошо.
Комариный укус в плечо.
Черное пламя, рвущее душу на куски, опадает.
Голоса удаляются, сталкиваются, смешиваются…
– Вы уверены?
– Дорогуша, я практикую сороковой год, из них почти двадцать –
– Но ведь…
– Никаких «но», молодой человек. Рецидив есть рецидив. Вы же сами видели: динамизированная агрессия, неадекватность восприятия; delirium в чистом виде; больше скажу, налицо синдром Рубцова – Форрестола, если вам это о чем-то говорит. И я, между прочим, еще в январе предупреждал…
– … документальное оформление…
– А как же? Все оформим, самым документальным образом: скорбный лист, историю болезни, анализы. Не понимаю, дорогуша, вам нужен начальник на работе или живой начальник?
– …если другого выхода…
– …совсем другой коленкор. Завтра с утра ждите санитаров… Ну, дорогуша, это уже зря… впрочем, премного благодарен… Засим, как говорится, позвольте откланяться.
Действие укола постепенно сказывалось.
С каким-то тупым, тусклым от притихшей, но никак не желающей уходить головной боли безразличием Харитонидис смотрел, как закрылась дверь за доктором, как начальник юридического отдела снял с себя кожаную курточку и аккуратно повесил ее на спинку стула.
«Он, кажется, сошел с ума?»
Руби подошел к постели, зачем-то поклонившись подполковнику, взял его мундир, висевший в изголовье, и быстро пошел к двери.
– Подождите, Крис, – преодолевая слабость, сказал подполковник. – Зачем вы это делаете… не мундир… это понятно… Но все это… это же мятеж, вас расстреляют…
Начальник юридического отдела, чуть помедлив, вернулся к постели и остановился перед губернатором. Пламя свечей заметалось от его движения. В комнате было душно, от тяжеловесного Харитонидиса пахло потом.
– Это не мятеж, – сказал он. – Поверьте мне как юристу. Я не собираюсь прикасаться к губернской печати. В случае недееспособности главы миссии законную силу приобретает штамп отдела, возглавляемого временно исполняющим обязанности… Что же касается «зачем»…
Кристофер Руби отступил на шаг. Его подташнивало. Хотелось на воздух. Сердце билось тяжело и редко.
– Эжен-Виктор, – он впервые назвал губернатора по имени, словно мундир, перекинутый через локоть, давал ему на это право. – Я восхищался вами всегда. По сей день. Вы идеальный солдат. Я про таких только читал. И завидовал. Но я никогда не хотел быть солдатом. – Уловив изумление, мелькнувшее в глазах Харитонидиса, Крис коснулся лихо сбитого набекрень серого берета. – Это, подполковник, каприз судьбы. Вы обознались. Я штатский. Штафирка, шпак. Кажется, это так у вас называется? Вы ведь знаете, здесь, на Валькирии, я застрял случайно. Мне тут не нравится. Но пока не летят космолеты, деваться некуда. Я делаю это, – он встряхнул мундир, – чтобы выжить. Потому что очень скоро на планете прольется кровь. Очень много крови. И знаете, кто в этом виноват? – Руби замолчал, и подполковник с удивлением заметил, что паренек говорит не так, как раньше, а короткими рублеными фразами, словно повторяя подсказку мундира. – Вы, Эжен-Виктор! Именно потому, что вы идеальный солдат.
Не дожидаясь ответа, он наполнил стакан минералкой и выпил залпом.
– Так вот. Для вас приказ – это абсолют. Больше того, абсолютный абсолют, вроде «масла масляного». Вам плевать, что происходит в мире; без приказа, отменяющего предыдущий, вы пальцем не шевельнете, что бы ни творилось вокруг. – Крис еще раз усмехнулся, но глаза его смотрели недобро. – Я допускаю: там, на Земле, всерьез убеждены, что в составе Галактической Федерации есть королевство Сияющая Нгандвани, суверен планеты Валькирия. Но здесь, – Руби обвел рукой вокруг себя, – вы, Эжен-Виктор, единственный на всю округу, кто верит в эту белиберду. Спросите у любого работяги с путей, спросите у ваших гвардейцев, спросите, если хотите, последнего бомжа из расконтрактованных, и вам скажут, что это самое ко-ро-лев-ство придумано Компанией. От начала до конца. Вы скажете – сплетни? Поверьте мне как юристу: я читал документы, и это действительно так. Хотя я не знаю, зачем это им было нужно. Позвольте?
На сей раз он пил «Гмрджуковскую» медленно, с длинными паузами, словно выгадывая время.
– За полгода я объездил весь материк. – Крис огляделся, придвинув стул поближе к кровати, и присел. – Я подал вам девять докладных, а вам было недосуг вникать в философию, – скопировать интонацию подполковника ему удалось весьма удачно. – Вас интересовали только темпы работ на путях и дипломатия. Которой нет, так же, как и ко-ро-лев-ства. Есть мы, земляне. Есть дикари. Договариваться не с кем и не о чем. Нужно выбирать. Либо все мы уходим отсюда, и быстро, – Руби прижал к ладони большой палец. – Но тогда нужны космолеты, а их нет. И времени нет. И средств на обустройство беженцев у правительства тоже нет. А Компания не даст ни креда. Либо, – указательный палец прижал большой, – подчиниться дикарям…
Криса передернуло.
– Вы, Эжен-Виктор, из Козы ни ногой. Вы видели только трущобников и дворцовых макак. А я знаю, что это такое на самом деле. Это не плохо и не хорошо, это просто не наше. Вы даже не представляете себе, до какой степени не наше. Даже если потом прилетят федералы, а я не сомневаюсь, что рано или поздно так и будет, даже если они отомстят за нас, а кое-кого еще и успеют спасти, – он снова наполнил стакан, но пить не стал, – так вот, даже в этом случае я не позавидую ни мертвым, ни уцелевшим.
Стул противно скрипнул. Кристофер Руби подвигал лопатками, разминая затекшую спину.
– Есть и третий вариант. Драться. Резать дикарей так, чтобы они поняли, где их место и кто хозяин на планете. Мы можем сделать это. Только не оказывая помощь Сияющей Нгандвани, потому что эти макаки нас продали заранее. А чистить Валькирию для себя. Для Земли. Начисто! – Начальник юротдела, нагнувшись, заглянул в лицо его высокоблагородию. – Вы готовы пойти на это, Эжен-Виктор? Без приказа, по собственной инициативе? Если да, я немедленно верну вам ваш мундир!
Подполковник действительной службы Эжен-Виктор Харитонидис смотрел на Кристофера Руби широко распахнутыми глазами, словно увидел его впервые в жизни и никак не мог сообразить, каким образом этот незнакомый человек оказался в его спальне, да еще среди ночи.
– Молчите, – то ли спросил, то ли констатировал Крис. – Потому что вы – солдат. А я нет. Я даже не служил в армии. Но сейчас только армия может спасти нас всех. И меня тоже, в первую очередь. Вот почему я поступаю так. Инстинкт штатского человека заставляет меня поступать именно так!