Семья Тибо, том 1
Шрифт:
Она хохотала.
"Нет, все же я не так плох, как мои поступки, — думал Жером с какой-то мрачной убежденностью. — Право, нет, все гораздо сложнее. Я стою большего, чем моя жизнь. Но ведь если б не я, эта девчушка… Если б не я…" Из глубин его памяти снова выплыли пророческие слова: "Горе человеку, из-за которого свершается бесчинство…"
— А родители твои живы? — спросил он.
Одна мысль, пока еще смутная, от которой он даже старался отделаться, медленно зарождалась в его уме.
— В прошлом году, в день святого Йова, умер отец.
Она
— Из всей родни у меня осталась только тетка, живет в собственном домике на площади за церковью. В Перро-Гиреке не бывали? У старушки, значит, одна я наследница. Добра-то у нее никакого нет, зато есть дом. А живет она на ренту в тысячу франков в год. Она долго была в служанках у одних дворян. К тому же сдает напрокат стулья в церкви, а это тоже доход… И вот, продолжала Ринетта, и лицо ее просветлело, — на тридцать тысяч капитальца, как говорит мадам Жюжю, я могу иметь такую же ренту или около того. Да постараюсь вдобавок и подработать. Будем с ней жить вдвоем. Мы и прежде ладили. А ведь там, — заключила она с глубоким вздохом, пошевеливая ногой и глядя на носок своей атласной туфельки, — там ведь никто обо мне ничего даже и не слышал. Со всем покончу, все и забудется…
Жером встал. Замысел его ширился, захватывал его. Он прошелся взад и вперед по комнате. Проявить великодушие… Искупить…
Он остановился перед Ринеттой:
— Как видно, вы очень любите свою Бретань?
Ее до того удивило обращение на "вы", что она даже не сразу ответила.
— Еще бы! — вымолвила она наконец.
— Ну, раз так, вы туда возвратитесь… Да… Слушайте же.
Он снова начал шагать по комнате. Им овладело нетерпение балованного ребенка… "Если не сделать этого сейчас же, — подумал он, — то я ни за что не ручаюсь…"
— Так выслушайте же меня, — повторил он прерывистым голосом. — Вы туда возвращаетесь. — Глядя ей прямо в глаза, он изрек: — Сегодня же вечером!
Она рассмеялась:
— Я-то?
— Да, вы.
— Сегодня вечером?
— Да.
— В Перро?
— В Перро.
Она больше не смеялась, смотрела на него исподлобья с недобрым выражением. Зачем он сейчас-то над ней насмехается, зачем же он над всем этим шутит?
— Если б вы, как ваша тетка, имели тысячу франков в год… — начал Жером. Он улыбнулся. Улыбка не была злой.
"С чего это он заговорил о тысяче франков?" Она не спеша все подсчитала, разделила на двенадцать.
Он продолжал уже без улыбки.
— Как фамилия нотариуса в ваших краях?
— Нотариуса? Какого? Господина Беника?
Жером приосанился:
— Так вот, Крикри, даю тебе честное слово, что ежегодно первого сентября господин Беник будет вручать тебе тысячу франков — от меня. А за этот год вот, получай, — добавил он, открывая бумажник. — Здесь тысяча франков с гаком для вашего устройства в тамошних краях. Берите.
Она сидела, расширив глаза, кусая губы, не говоря ни слова. Деньги были тут, перед ней, — только руку протяни… В ней еще сохранился такой запас наивности,
— Ставлю одно условие: отправитесь вы сегодня же вечером, присовокупил он.
Она пришла в смятение:
— Вечером? Сегодня? Ну нет, сударь. Это невозможно.
Он скорее бы отказался от своего доброго поступка, но исполнение его не отложил бы ни на день.
— Да, нынче же вечером, малышка, и при мне.
Она сразу поняла, что он не уступит, и вдруг рассердилась. Вечером? Вот бессмыслица! Главное — это самый разгар работы. А все ее вещи в гостинице? А подруга, которая пополам с ней снимает комнату? А мадам Жюжю? Да и белье у прачки. Главное, отсюда ее не выпустят так просто… Она металась, словно птица, попавшая в сети.
— Я схожу за мадам Розой, — выкрикнула она со слезами на глазах, выложив все доводы. — Сами увидите, это просто невозможно. Главное, я не желаю.
— Ступай, ступай скорее.
Жером приготовился к бурному отпору и собирался заговорить в повышенном тоне. Его очень удивила благосклонная улыбка мадам Розы.
— Ну конечно, — сказала она в ответ, тотчас заподозрив полицейскую ловушку, — все наши дамы совершенно свободны, мы их никогда не задерживаем.
Она обернулась к Ринетте и, похлопывая пухлыми ладонями, сказала тоном, не терпящим возражения: — Деточка, идите скорее одеваться, вы же видите, господин ждет.
Ошеломленная Ринетта ломала руки и смотрела то на Жерома, то на хозяйку. Крупные слезы размывали краску на ее лице — множество противоречивых мыслей перепутались в ее мозгу. Она была беспомощна, разъярена, растерянна. Она ненавидела Жерома. Она боялась уйти из комнаты, пока не даст ему понять, чтобы он ни словом не обмолвился о двух банкнотах, которые она спрятала в чулок. Мадам Роза до того рассвирепела, что схватила Ринетту за руку, подтолкнула ее к двери.
"Извольте повиноваться, мадемуазель". ("И чтобы ноги твоей здесь не было, полицейская сучка!" — процедила она сквозь зубы.)
Через полчаса такси домчало Жерома и Ринетту в меблированные комнаты, где она жила.
Ринетта больше не плакала. Она уже стала свыкаться с мыслью о своем нежданном-негаданном отъезде, да и ничего другого ей не оставалось делать. И все же время от времени повторяла, словно припев: "Через три года — дело другое. А вот сейчас… Ну нет…" Жером молча похлопывал ее по руке. Он твердил еле слышно:
— Сегодня вечером, именно сегодня вечером.
Он чувствовал, что в силах преодолеть любое сопротивление, но отлично знал, что силам его скоро наступит предел; нельзя было терять времени.