Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Сердце на палитре - Художник Зураб Церетели
Шрифт:

Это хорошо поняли многие. Вслед за Андреем Вознесенским и маститыми авангардистами с "Открытым обращением к средствам массовой информации" выступила многочисленная Международная федерация художников и профессиональный творческий союз художников. В этом союзе состоят двенадцать тысяч профессионалов, в том числе те, кто считает себя "современными художниками": "В данной ситуации мы понимаем, художник превращается в заложника политической конъюнктуры и амбиций, за которыми, в случае с Церетели зримо проступает отношение к мэру Москвы".

* * *

Как в той ситуации повели себя друзья Церетели, кто сидел за одним столом на свадьбе Высоцкого, в мастерских на Тверском бульваре и Пресне, кто защитил его от нападок молодых да ранних?

Вслед за Андреем Вознесенским прикрыл друга Георгий Данелия, автор

классических фильмов шестидесятых годов, грузинский москвич или, если хотите, московский грузин. Ему бросилось в глаза, что злостная критика обрушилась как по команде и, можно было подумать, что сам художник принес и поставил монументы тайком в ночи, никого не предупредив. В кампании он услышал мотив явно националистический, который остро почувствовал в силу своего происхождения: "Ему, например, не устают ставить в вину, что он грузин. По телевидению Петра даже назвали грузинским памятником из русского металла. Но тогда позвольте спросить о Медном всаднике, — он что, итальянский?"

Подставил плечо архитектор Юрий Платонов, построивший в Москве высотное здание президиума Российской академии наук: "Памятник Петру вполне возможно через какое-то время станет достопримечательностью. В мире много монументов русскому царю, в русском же городе Москве будет особый, и им станут гордиться".

Помощь неожиданно пришла со стороны людей, с которыми Церетели никогда не встречался, кого не знал, более того, даже считал противниками. Не так давно он читал о памятнике Победе нелицеприятные строчки, подписанные Марией Чегодаевой. Именно ей обелиск показался "газовой трубой", по ее словам, «убившей» низкое здание музея, а его купол напоминал ей упраздненную коммунистами церковь, превращенную в промышленный объект. Эту ученую даму хорошо знали не столько по монографии "Пути и итоги" — о русской книжной иллюстрации 1945–1980 годов, сколько по публикациям о массовом искусстве "for the kitchen", что значит по-русски для кухни, о так называемом киче. (К нему она относит картины Ильи Глазунова, его книжную графику, хранимую в Русском музее, даже не упомянула в монографии.)

Поэтому Чегодаеву приглашали на заседания "инициативных групп", где запустили в оборот тезис о "церетелизации Москвы". Ей предлагали выступить против автора Петра по телевидению, чтобы разорвать "связку Лужков Церетели". Но возмущенная натиском, именно она взялась за перо и направила письмо в защиту травимого художника: "Чем-то очень советским веет от антицеретелевской кампании. Все 70 лет организаторы "художественных кампаний" прикрывали свои истинные побуждения: политические интриги, борьбу за власть в искусстве, сведение счетов и пр. — демагогическими возмущениями, ссылками на народ… Можно было бы спокойно, профессионально поговорить о творчестве Церетели, да только о том ли хлопочет «общественность»? Как говорил великий Станиславский: НЕ ВЕРЮ!"

Далекий всю жизнь от официального искусства участник "бульдозерной выставки", раздавленной машинами, Эдуард Дробицкий сам пришел в мастерскую Церетели и стал союзником. Он организовал митинг в защиту Петра и вывел на улицы многих художников.

— Хорошо, что в грандиозном московском строительстве есть такой человек как Церетели. На мой взгляд, он — автор, несомненно, одаренный и профессиональный. Только время рассудит, насколько удался памятник на Поклонной. Так поддержал Анатолий Бичуков, профессор заведующий кафедры скульптуры Академии живописи, ваяния и зодчества. Встал рядом с Церетели Александр Шилов, испытавший нападки, зачисленный в разряд "придворных художников". Он увидел, что за борьбой против Петра стоит политика. "Я понимаю, если бы комитет по борьбе с Церетели возглавил художник масштаба Фальконе, Шубина или Микеланджело, а здесь выступает человек, который сам ничего не умеет. Тут же у него появляются деньги на печатание плакатов, что стоит очень дорого. Ясно, что все это — санкционированная политическая акция, которая направлена не против Церетели, а против Лужкова".

(В той борьбе сформировался отряд будущих академиков, единомышленников Церетели. Спустя несколько лет Марию Чегодаеву, Эдуарда Дробицкого, Анатолия Бичукова и Александра Шилова изберут действительными членами Российской академии художеств.)

Чтобы снять общественное напряжение, инициаторов референдума принял мэр Москвы. Стоило ему так поступить, как на следующее утро они поспешили заявить: "Юрий Лужков отказывается от Зураба Церетели".

Но порадоваться по этому случаю никто не успел, потому что немедленно последовало опровержение мэра:

— Для меня понятия чести, товарищества недопустимости предательства по отношению к людям или изменения отношения к ним по конъюнктурным соображениям, — всегда были и остаются основополагающими. Я не отказываюсь и не собираюсь отказываться от Зураба Церетели, которого глубоко уважаю как человека и ценю его творчество, хотя не всегда и не во всем с ним согласен, тем более сейчас, когда вокруг его имени искусственно раздута нездоровая возня с политическими оттенками.

Мне с ним комфортно, мы с ним дружим. Что, разве не разрешается дружить? Или надо скрывать, что мы дружим с Церетели? И жена моя Лена дружит с дочерью Церетели. Я считаю его талантливым человеком, — ответил Лужков тем, кто предостерегал в те дни мэра от дружбы с художником, который мог стать "арбузной коркой", на которой политики поскальзываются и падают.

* * *

На встрече с инициативной группой в мэрии договорились судьбу Петра решить на основании социологических опросов общественного мнения.

— Общественное мнение москвичей для меня, безусловно, важнее личного, — заявил тогда Лужков, что, очевидно, и дало повод нечаянной радости молодым либералам.

Правительство города выделило 20 тысяч долларов "Фонду общественного мнения" и Всероссийскому центру изучения общественного мнения, ВЦИОМу, под руководством профессора Юрия Левады. «Фонд» опросил полторы тысячи москвичей. Каждому показывали фотографии Петра и предлагали высказать свое мнение о статуе, ответить, за кого бы проголосовали в случае референдума. ВЦИОМ взялся провести три опроса. Один — в окрестностях памятника среди прохожих и гуляющей публики. Второй опрос — по месту жительства респодентов. И третий, анонимный, — среди профессионалов, архитекторов, художников и специалистов в области градостроительства. Им предлагалось дать оценку Петра. На все исследования отводилось три месяца.

А разобраться в проблеме в целом должна была общественная комиссия, образованная из противников и сторонников Петра. Заседания, проходившие раз в неделю, вел заместитель председателя Московской городской думы Александр Крутов. Этот опытный законодатель разработал схему из 16 пунктов, которая после обсуждения должна была фиксироваться Законом города Москвы "О порядке сооружения памятников, монументов и скульптурно-архитектурных композиций в городе Москве".

Противники Петра с места в карьер пытались остановить всю работу на стрелке до принятия окончательного решения. Неясно было, в какую сторону склонится чаша весов. Наступил драматический момент, судьба Петра висела на волоске. Голоса комиссии разделились поровну! Еще бы всего один голос против продолжения работы — и неизвестно, как бы все обернулось дальше. Монтаж монумента продолжили. А в мэрии регулярно стали собираться люди, всем известные, такие, как Андрей Вознесенский, главный художник Большого театра Сергей Бархин, скульптор Анатолий Бичуков, и журналисты, в их числе — автор этой книги. Появившись однажды, Андрей Вознесенский заявил, что художник — творец, которого не имеет права судить толпа. Тем более, когда работа еще не закончена. Он назвал Петра произведением искусства, оговорившись при этом, что его еще не видел и не собирается смотреть до тех пор, пока Петра не достроят окончательно. С этими словами поэт удалился и больше не приходил, хотя был нужен. И другие знаменитости плохо посещали комиссию. В отличие от членов "инициативной группы". Те не только ходили на все заседания, но и устроили на Арбате "тренировочное уличное голосование", раздав прохожим двести бюллетеней. Они же в Российско-американском пресс-центре провели встречу с иностранцами, где заявили, что не отказываются от идеи референдума и прибегнут к этому крайнему средству, если работа комиссии не даст результат.

Посещал регулярно заседания главный редактор «Столицы». Там никто не отказался от борьбы с Петром. Каждый новый номер воздействовал на общественное мнение. В качестве вкладки вышла иллюстрированная наклейка с надписью "Вас здесь не стояло!". Карикатура на Петра дополнялась красным штампом, напоминающим автомобильный знак "запрет стоянки" с надписью "Акция «Столицы» по демонтажу памятника Петру". К тому же стремился первый канал ОРТ, давая искаженные отчеты заседаний. Его поддерживало НТВ. Таким образом, два самых влиятельных телеканала, вещавшие на весь мир, оказались на стороне инициаторов референдума

Поделиться:
Популярные книги

Возвышение Меркурия. Книга 7

Кронос Александр
7. Меркурий
Фантастика:
героическая фантастика
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Возвышение Меркурия. Книга 7

Темный Лекарь 4

Токсик Саша
4. Темный Лекарь
Фантастика:
фэнтези
аниме
5.00
рейтинг книги
Темный Лекарь 4

Неправильный боец РККА Забабашкин 3

Арх Максим
3. Неправильный солдат Забабашкин
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Неправильный боец РККА Забабашкин 3

Краш-тест для майора

Рам Янка
3. Серьёзные мальчики в форме
Любовные романы:
современные любовные романы
эро литература
6.25
рейтинг книги
Краш-тест для майора

Позывной "Князь"

Котляров Лев
1. Князь Эгерман
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Позывной Князь

Имя нам Легион. Том 5

Дорничев Дмитрий
5. Меж двух миров
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
аниме
5.00
рейтинг книги
Имя нам Легион. Том 5

Убивать чтобы жить 9

Бор Жорж
9. УЧЖ
Фантастика:
героическая фантастика
боевая фантастика
рпг
5.00
рейтинг книги
Убивать чтобы жить 9

Кодекс Крови. Книга IV

Борзых М.
4. РОС: Кодекс Крови
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Кодекс Крови. Книга IV

Запечатанный во тьме. Том 1. Тысячи лет кача

NikL
1. Хроники Арнея
Фантастика:
уся
эпическая фантастика
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Запечатанный во тьме. Том 1. Тысячи лет кача

Я снова граф. Книга XI

Дрейк Сириус
11. Дорогой барон!
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Я снова граф. Книга XI

Студиозус

Шмаков Алексей Семенович
3. Светлая Тьма
Фантастика:
юмористическое фэнтези
городское фэнтези
аниме
5.00
рейтинг книги
Студиозус

Часовое имя

Щерба Наталья Васильевна
4. Часодеи
Детские:
детская фантастика
9.56
рейтинг книги
Часовое имя

Пустоцвет

Зика Натаэль
Любовные романы:
современные любовные романы
7.73
рейтинг книги
Пустоцвет

Невеста напрокат

Завгородняя Анна Александровна
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
6.20
рейтинг книги
Невеста напрокат