Шут и Иов
Шрифт:
Не было это и простым плотским влечением в дальнейшем. Хотя связь была. Этого даже и не собиралась скрывать в своих воспоминаниях дочь Натальи Николаевны — А. П. Арапова. А в заветной шкатулке Натальи Николаевны, хранившейся у дочери, сберегались два его автографа, цветы с гроба, поношенный темляк и платок с его вензелем. Смерть царя она восприняла как женщина, а не как верноподданная, «ее побледневшее лицо словно окаменело под нахлынувшим горем. Неутешно оплакивала она царя, собирая как драгоценные реликвии все, что относилось к нему!» (А. П. Арапова).
В 1844 г. она вышла за П. Ланского, который многие годы ухаживал за известной по делу Пушкина Полетикой (именно
Далее все просто: Ланской был назначен командиром полка в захолустье, но как-то сразу «особым знаком царской милости» взлетел прямо командиром лейб-гвардии Конного полка, шефом которого состоял сам Государь. Но для нас необходимо увидеть еще одну деталь, неразрывно связанную с общей историей излагаемого. Дело в том, что хотя, разумеется, отношения царя и Натальи Николаевны не афишировались, в роли фаворитки она не рассматривалась Двором (а он знал все). И вместе с тем Николай как бы подчеркивал особое к ней отношение. Можно добавить еще одно воспоминание дочери: «Одно из явлений при Дворе обратилось в настоящий триумф. То был костюмированный бал в самом тесном кругу в Аничковом Дворце». Наталья Николаевна предстала в древнеазиатском стиле одеяния — длинном фиолетовом бархатном кафтане и палевых шароварах. Царь просто подвел ее к царице и сказал: «Посмотри, как она прекрасна!».
Императрица, разумеется, подтвердила. Сразу после бала придворный живописец написал акварельный портрет Натальи Николаевны. И все это было лишь штрихами «давно забытого быта», если бы Наталья Николаевна бессознательно не выступала в роли богини Кебхет (богиня смерти). По доктрине египетской мистерии Кебхет — дочь бога мертвых Анубиса, и она встречает царя, когда он идет «к полю жизни». Это оживление происходит в доме Анубиса (в области смерти). После встречи с Кебхет царь вновь оживает (а Наталья Николаевна появляется при Дворе после Хеб-седа), но уже очищенным.
Характерно, что эта богиня, приносящая смерть царю и потом воскресение, является его возлюбленной. В ритуале Хеб-сед «умирающий и воскрешающийся царь» в этом мире, естественно, распадался (мистически являясь одним) на умершего Пушкина и «воскресшего» в новой роли Николая. Поэтому действия царя были в первую очередь обусловлены характером ритуала (а уже его симпатии — это его личное дело). Отношение же Натальи Николаевны носило искренний и честный характер. Наталья Николаевна была той женщиной, которую гениально описал Чехов в «Душечке» [95] . Как и «Душечка», Наталья Николаевна живи она хоть с 10-ю мужчинами, осталась чистой и искренней — она уважала и любила Ланского за тепло спокойной семьи, любила она и Николая (он все сделал для ее детей), конечно, любила и Пушкина.
95
Толстой буквально завидовал Чехову, так как сам, дав миру такие характеры, не увидел Душечку среди русских женщин.
И было бы самым большим грехом сводить ее, как делается, к красавице Натали, которая «живет» только в ореоле Пушкина и с ним умирает. Пушкин за такое отношение, должно быть, вызвал бы на дуэль. Но в то время, когда Наталья Николаевна блистала в Аничковом, в Новгородской губернии
В Некрополе Александра-Невской Лавры недалеко от могилы Натальи Николаевны стоит старинный надгробный памятник, представляющий собой скалу, сложенную из темного камня, на которой возвышается дуб, сломанный пополам молнией. А под дубом окутанная покрывалом скорбная фигура молодой женщины, облокотившейся на погребальную урну. Дуб, фигура женщины и урна выточены из белого мрамора. У подножия скалы беломраморная доска с надписью: «Здесь погребено тело Кавалергардского полку штабс-ротмистра Алексея Яковлевича Охотникова, скончавшегося января 30 дня 1807 года на 26-м году от своего рождения».
Биография Охотникова приведена С. А. Панчулидзевым в книге «Сборник биографий кавалергардов» (СПб., 1906. Т. 3). Автор же биографического очерка, основываясь на семейных преданиях Охотниковых и других воспоминаниях современников, рассказывает следующую историю.
За два года до своей гибели А. Я. Охотников влюбился в даму из высшего света. Муж этой дамы, высокопоставленное лицо, невзирая на красоту, молодость и любовь к нему своей жены, пренебрегал ею и открыто изменял на глазах у всего высшего светского общества, в то время как она молчаливо перенесла свое горе и унижение до тех пор, пока не встретила восторженной любви А. Я. Охотникова, которая увлекла ее.
Однако брат мужа, который сам был неравнодушен к невестке, но был отвергнут ею, выследил их и организовал убийство Охотникова. Поздней осенью в начале ноября 1806 г. при выходе из Большого театра (на месте которого теперь находится Мариинский), после спектакля подозрительная толпа тесно окружила А. Я. Охотникова, и кто-то нанес ему удар кинжалом в бок. Более двух месяцев раненый боролся за жизнь, но рана оказалась смертельной. В январе 1807 г. он скончался.
Возлюбленная, рискуя своей репутацией, дважды посетила его на квартире: до и после смерти. После похорон к брату А. Я. Охотникова явилась посыльная этой дамы и передала ему шкатулку с переписками и реликвиями этой тайной любви. От имени дамы посыльная и спросила у брата А. Я. Охотникова разрешения поставить на его могилу надгробие, которое и сохранилось до наших дней.
Опять мы встречаемся с ситуацией, почему к такому странному способу прибег брат мужа для того, чтобы избавиться от штаб-ротмистра? Ведь по родовитости А. Я. Охотников (1780–1807) принадлежал к древнему роду, внесенному в шестую часть родословных дворянских книг Орловской, Воронежской, Пензенской, Калужской, Ставропольской и Московской губерний, где находились обширные поместья представителей этого рода. В Высшем обществе не было никого, кто мог бы посчитать неравным дуэль с ним. Кроме… представителей, опять же, императорской фамилии.
Дамой света была императрица Елизавета Алексеевна, а братом мужа являлся великий князь Константин Павлович, организовавший убийство А. Я. Охотникова. Посыльной же императрицы была ее статс-дама княгиня Н. Ф. Голицына. История любви царицы составляла тайну императорской фамилии. После ее «смерти» в 1826 г. по приказу Николая I все документальные свидетельства были уничтожены. Но остались и сохранили личные дневники жены Николая I императрицы Александры Федоровной, сестры Елизаветы Алексеевной принцессы Амалии Баденской, а также письма членов царской фамилии, где упоминается эта связь.