Сирия и Палестина под турецким правительством в историческом и политическом отношениях
Шрифт:
Если успехи оружия союзников принудили египетского вассала к покорности, зато, с другой стороны, были нужны все их дипломатические усилия, чтобы склонить Порту к принятию его покорности в смысле Лондонского трактата. Принужденная отказаться от любимой своей мечты о совершенном уничтожении египетского вассала, она еще несколько месяцев сряду ухищрялась, чтобы ограничить невольные свои уступки условиями самыми строгими и заготовить себе в будущем благовидные предлоги к достижению своей цели. Когда английский капитан Фаншаф представил в Порту вышепомянутое письмо Мухаммеда Али, верховный везир Реуф-паша отвечал ему обычным хладнокровным бакалум, этим великим рычагом дипломатических маневров Стамбула, и заметил, что принятие письма из рук капитана еще не значило, чтобы Порта принимала просьбу Мухаммеда Али.
Таковы турки; может быть, справедливее сказать — таков человек. Давно ли европейские кабинеты силились ободрять правительство, трепетавшее при всяком ложном слухе о движениях Ибрахимовой армии, готовое пресмыкаться в прахе перед торжествовавшим вассалом?.. Едва улыбнулась ему судьба по мановению великих держав, едва берег Сирии был освобожден, и хотя вся внутренняя сторона была еще во власти Ибрахима, хотя 60-тысячная армия занимала еще Дамаск (это было в первых числах декабря) и легко могла опрокинуть среди случайностей войны 20-тысячную армию султана, а уже турецкое правительство замечталось, будто во времена своего всемогущества, и слышать не хотело о мире.
По настоянию представителей великих держав Порта согласилась принять покорность Мухаммеда Али и отправила в Египет Мазлум-бея с милостивым фирманом, а Явер-пашу (капитана Вокера) для принятия флота. Впрочем, упорствуя в своей системе, Порта пыталась еще продлить спор и умалчивала право потомственного обладания. Когда впоследствии строгое слово великих держав заставило ее выразиться, она долго еще торговалась об ограничении дарованных прав. Уже флот был отведен в Константинополь [246] , Кандия сдана, Сирия и Аравийский полуостров очищены от войск египетских и поступили под султанскую власть, а переговорам конца не было. Порта, упуская из виду, что самые существенные государственные пользы предписывали ей окончить этот домашний спор мусульман и тем хоть отчасти отстранить неудобства вмешательства европейских держав в ее внутренние политические вопросы, продлила над собой своими неправильными притязаниями суд европейских держав и возбудила правосудные их сочувствия в пользу Мухаммеда Али.
246
Изменник Февзи-паша оставлен по повелению Порты в Египте. Через три года он был отравлен ядом в противность клятвенных обещаний Гюльханейского шерифа об уничтожении секретных казней. Изменник давно уже по суровому обращению с ним Мухаммеда Али, искренно примиренного с Портой, понял, что судьба его была решена, и уверяют, что, когда слуга подал ему яд в шербете, он отведал, узнал по вкусу и спросил, доволен ли прием, чтобы недолго мучиться.
И в самом деле, мог ли он согласиться на требования Порты, чтобы каждый раз по ее усмотрению и выбору был назначаем египетский преемник между членами его семейства и чтобы в султанскую казну поступала не определенная подать, но четвертая часть со всех доходов Египта, которых сбор и итоги Порта хотела проверять на месте своими чиновниками? Мухаммед Али решительно отказывался от принятия условий, под влиянием которых Египет становился театром грядущих интриг дивана, а его семейство их жертвой. Он стал вновь формировать свою армию и укрепляться в Александрии, готовясь на сей раз к отчаянной обороне.
Подробности переговоров, в которых важную роль играли личные страсти иных османских министров и европейских дипломатов, чужды предмета нашего. Упомянем вкратце окончательные решения Порты, одобренные в мае 1841 г. представителями великих держав.
Мухаммеду Али уступалось право потомственного управления Египтом, Нубией, Дарфуром, Кордофаном и Сеннаром в качестве полномочного
Право наследования определялось по первородству в прямой мужской линии, старшему в роде, с совершенным отстранением женской линии в случае прекращения первой.
Паша египетский уравнивался по иерархии с другими везирами империи, и ему присваивались те же почетные титлы и тот же нишан (алмазный знак).
Правила Гюльханейского хатти шерифа распространялись на Египет; что же касается до других узаконений, то предоставлялось паше приноровить их к своим областям по мере возможности.
Все трактаты Османской империи с другими государствами имели обязательную силу в Египте. Заметим здесь, что условие это относилось преимущественно к новой торговой конвенции, которой уничтожались по всей империи монополии и откупы. Конвенция эта, внушенная Англией в 1838 г., была преимущественно направлена против египетского паши по тому обстоятельству, что его доходы основывались на системе бесчисленных монополий.
Подать в казну султанскую определялась в 80 тыс. мешков (около 2150 тыс. руб. серебром). Паше предоставлялось право чеканить монету на имя султана.
18 тыс. регулярного войска составляли в мирное время сухопутную силу Египта, а при постройке военных судов надлежало испрашивать позволения у султана. Силы эти почитались в службе султана, и не позволялось никакого различия во флагах и в отличительных знаках чинов. Производство до чина полковника предоставлялось паше.
Так заключился на Востоке между султаном и его вассалом под влиянием союзных держав долгий спор, взволновавший все умы в 1840 г. Попытки посредничества Франции были устранены союзными державами, и постановления трактата 3 (15) июля 1840 г. исполнены.
Франция, принужденная утишать свои возгласы по мере успеха сирийской экспедиции и успеха переговоров между султаном и пашой, благоразумно признала восточные факты, совершенные без ее участия, и впервые приняла великий политический урок за переворотом 1830 г. Вследствие дипломатических своих прегрешений и суетливого красноречия говорунов в палатах и в журналах, увидевши себя без союзников, без народных сочувствий на всем политическом горизонте, оскорбивши самую Испанию объявлением павшего министерства о намерении его занять Балеарские острова, осужденная при первом открытии войны лишиться африканских своих владений, не доверяя самой себе при разорительном упадке государственного кредита, Франция искала благовидного предлога, чтобы прекратить бесполезный спор по делу Мухаммеда Али, уже покорившегося своей судьбе [247] . По предложению российского кабинета союзные державы пригласили Францию принять участие в заключении конвенции о закрытии обоих проливов Мраморного моря.
247
При опасениях войны пятипроцентные государственные облигации, коих курс достигал 120 и 121, в несколько дней упали на 100, точно как в эпоху великих народных бедствий. Проект занять Болгарские острова, на которых Испания позволила французам основать военный госпиталь для африканской армии, никогда не состоялся. Уверяют, что один из министров, товарищей Тьера, придумал предлог этот в своей импровизации в палате депутатов 1841 г., чтобы оправдать обратный вызов флота из Леванта.
Акт этот был подписан в Лондоне [1/13 июля] 1841 г. между Россией, Австрией, Англией, Пруссией, Францией и Османской Портой. Он составляет самый положительный результат всех политических событий Востока и последовавших по их поводу переговоров между европейскими державами. Самые выражения трактата служили к успокоению умов после угроз 1840 г. В нем сказано: великие державы, убежденные, что их согласие служит Европе вернейшим залогом мира — сей вожделенной цели их постоянных усилий, — и во знамение взаимного согласия признавали старинное право Османской империи о том, что Дарданеллы с одной стороны и Босфор с другой — недоступны военным флотам; они обязывались сообразоваться с сим правилом, вошедшим в народное европейское право.