Сказания о Русской земле. Книга 3
Шрифт:
Не доезжая до Владимира, Иоанн был встречен боярином Траханиотом, который привез ему радостную весть от царицы Анастасии – о рождении ею сына-первенца – царевича Димитрия. Перед тем чтобы въехать в столицу, Иоанн заехал в Сергиеву лавру, где горячо молился в храме Живоначальной Троицы у раки Чудотворца. Вся Москва вышла встречать своего великого государя, славного победителя Казанского царства: огромное поле от реки Яузы до посада едва вмещало собравшийся народ, восторженно провозглашавший: «Многая лета царю благочестивому, победителю варваров, избавителю христианскому».
Митрополит Макарий с крестом встретил Иоанна у Сретенского монастыря. Царь, князь Владимир Андреевич и все войско поклонились духовенству до земли, причем Иоанн держал пространное, благодарственное
В течение 8, 9 и 10 ноября давались большие пиры в Грановитой палате. Иоанн праздновал с духовенством, боярами и воеводами свою славную победу и щедро награждал участников – поместьями, деньгами, конями, доспехами, драгоценными кубками, ковшами, соболями, шубами и прочим царским жалованьем. Одних денег было роздано 48 000 рублей.
Чтобы увековечить память о взятии Казани, государь приказал приступить к сооружению против самых кремлевских стен соборного храма Покрова Пресвятой Богородицы, известного также под именем Василия Блаженного, по имени московского юродивого Христа ради, мощи коего покоятся в нем.
Этот дивный храм, и поднесь возбуждающий восторг всех приезжих иноземцев своей чисто русской, очень сложной и вместе с тем удивительно изящной и стройной постройкой, был сооружен двумя русскими мастерами – Бармою и Постником; последнему в 1555 году государь поручил строить и новые каменные стены вокруг Казани.
Покорение Казанского царства было, конечно, величайшим событием в русской жизни после Куликовской битвы. На Куликовом поле Северо-Восточная Русь, начавшаяся собираться вокруг Москвы, разбив наголову полчища Мамая, показала, что она может успешно бороться с татарами и снять с себя их иго.
Постройка Покровского собора Древнерусская миниатюра
Казань же взяли войска собравшейся Северо-Восточной Руси в огромное Московское государство под предводительством самодержавного царя всея России, который уже не довольствовался возможностью успешно бороться с татарами, но пришел завоевывать и завоевал их могущественное царство. Русский народ глубоко почувствовал величие подвига, совершенного Иоанном, и в народной памяти Казанское взятие оставило по себе такой же сильный след, как и Мамаево побоище. Отпраздновав с большим торжеством свою великую победу, Иоанн скоро подвергся ряду больших огорчений. С октября 1552 года до осени 1553 во Пскове и Новгороде стала свирепствовать страшная язва – железа, вероятно, бубонная чума, унесшая до полумиллиона людей. Скоро и от воевод, оставленных в новопокоренной Казани, начали поступать дурные вести. Они доносили, что луговые и горные люди стали опять волноваться и избили на Волге наших боярских детей и купцов; виновные были отысканы и перевешаны, но затем вспыхнул опять бунт; для подавления его из Свияжска был выслан воевода Салтыков; тут случилась новая беда: Салтыков завяз с отрядом в глубоких снегах, а неприятель на лыжах окружил его со всех сторон и перебил большую часть отряда; сам же воевода был взят в плен и зарезан.
Вести эти вызвали большое уныние в Москве; некоторые малодушные бояре предложили в Государевой думе навсегда отказаться от Казани и вывести из нее войска. Но Иоанн не согласился и зимой 1553 года отправил на восток сильную рать под начальством своих лучших воевод – князя Семена Микулинского, Ивана Шереметева, князя Андрея
Пройдя все бывшие Казанские владения от края до края и терпя порой со своими войсками ужасные лишения, эти воеводы окончательно умиротворили, после 5-летних тяжких усилий, наше новое завоевание.
Иоанн милостиво наградил их за это высшими в то время знаками отличия – золотыми деньгами, которые носились в виде медалей, и послал весною 1557 года стряпчего Семена Ярцева объявить Казанской земле, что ратные ужасы кончились, и его новые подданные могут мирно благоденствовать под властью московского царя.
Государев наместник в Казани князь Петр Иванович Шуйский, человек добрый и очень заботливый, стал ревностно заниматься устройством вверенного ему края; для просвещения же покоренных жителей Христовым учением была образована новая епархия – Казанская, первым епископом которой был назначен Гурий, бывший игумен Селижарова монастыря; он отправился к своей пастве с архимандритами Варсонофием и Германом и многими священниками. В наказе, данном Гурию митрополитом Макарием, говорилось, что татар надо привлекать к крещению отнюдь не страхом и жестокостию, а любовью и ласкою, и вообще очень заботиться о них. Преосвященный Гурий с большим рвением относился к своей трудной задаче и умел своей кротостью и истинно христианским отношением привлечь сердца многих татар к воспринятию православия; после его блаженной кончины он был причтен, вместе с Варсонофием и Германом, к лику святых, и от их нетленных мощей совершились многие чудеса и исцеления.
В начале 1553 года, как раз в то время, как из Казани стали поступать тревожные вести и получилось донесение о поражении отряда Салтыкова, случилось событие чрезвычайной важности в личной жизни государя.
Он неожиданно заболел жестокой горячкой, или, как тогда называли, «огневой болезнию». Скоро положение молодого 23-летнего царя было признано безнадежным, и дьяк его Иван Висковатый заявил ему, что настало время писать духовное завещание. Иоанн согласился и назначил своим наследником недавно родившегося сына Димитрия, после чего приказал собрать бояр в царской столовой комнате и по обычаю привести их к присяге.
Н. Дубовскои. Храм Василия Блаженного
Тут совершенно неожиданно у тяжко больного государя открылись глаза на людей, которых он приблизил к себе и считал своими преданнейшими и верными советниками. Полагая, что Иоанн не встанет со своего одра, его сановники начали, не стесняясь, высказывать свои истинные чувства. Среди них поднялся сильный спор и шум, что, конечно, стало тотчас же известно Иоанну. Одни хотели исполнить волю государя и присягнуть его наследнику – младенцу Димитрию; это были князья Иван Мстиславский, Владимир Воротынский и Димитрий Палецкий, Иван Шереметев, Михаил Морозов, Даниил Романович и Василий Михайлович Захарьины. И несколько других, в том числе Алексей Адашев; но большинство бояр, имея во главе князей Ивана Михайловича Шуйского, Петра Щенятева, Ивана Турунтая-Пронского и Семена Ростовского, решительно от этого отказывались и стали держать сторону двоюродного брат Иоанна – Владимира Андреевича Старицкого, который вместе с матерью своею Евфросинией также открыто воспротивился присягать Димитрию и начал уже вербовать себе сторонников, раздавая им деньги. Что же касается брата Иоанна – Юрия, то, ввиду его слабоумия и полной неспособности к управлению государством, о нем вовсе не говорили.
Узнав о мятеже в собственном дворце, больной потребовал к себе ослушников и слабым голосом стал выговаривать им их измену. На это князь Иван Михайлович Шуйский отвечал уклончиво, что они не целовали крест Димитрию, так как не видали перед собой Иоанна; но отец царского любимца Алексея Адашева – Феодор Адашев, возведенный в сан окольничего, конечно, только из любви государя к его сыну, начал открыто говорить умирающему царю: «Тебе, государю, и сыну твоему мы усердствуем повиноваться, но Захарьиным-Юрьевым, Даниле с братией – мы не желаем служить; сын твой еще в пеленицах, а владеть нами Захарьиным – Данилу с братией; а мы уже от бояр до твоего возрасту беды видали многие».