Скорая 2025
Шрифт:
– Люди в коме не общаются, Глаш!
– Это обычные не общаются! А суицидникам возможность открыта. Используется любой последний шанс! Ты разве не знал?
– У меня никогда не было таких… – удивленно протянул Вик. – Извини, не знал! И он захотел жениться на тебе?
– Не знаю. Он задумался, и тут ворвался Арсений, а потом он сразу очнулся, и я подумала: а вдруг? Я не поняла. Ты же мониторил меня, ты не слышал, о чем мы думали?
– Тебя слышал, его – нет…
– Можно я еще посплю? Если честно, совсем не хочется жить сегодняшний вечер!
Глафира
Викентий остался в кресле.
Утром Глафира услышала в своей голове голос испанца, который просил ее прийти.
Глафира тихонечко встала, чтобы не разбудить Викентия, но штатив с капельницей не дал ускользнуть из палаты незамеченной.
– Не выпущу! – подскочил Викентий с кресла и взял Глафиру за плечи, смотря прямо в глаза, и тут же продолжил: – Пока ты не откажешься от своей затеи идти за него замуж, ты отсюда не выйдешь!
– Да ёлки! В чем разница между Дорофеем и испанцем? И тебе какая разница принципиальная? Ты меня замуж не звал! Дорофей – норм, а Фернандо не годится? Почему?
– Я знаю, кто такой Дорофей. За ним ты будешь как за каменной стеной, а испанец – пороховая бочка, сгорите вместе, даже не осознав этого!
– А ты типа друг такой, помощник! Советы раздаешь! Иди ты знаешь куда со своими советами! – вырвалась Глафира, направляясь к двери.
– Я люблю тебя, дура! – Догнал Викентий уходящую и обнял со спины за плечи, не давая уйти.
Глафира замерла. Потом медленно вывернулась из объятий и тихо вернулась на кровать. Время притаилось, ожидая ответной реакции. Но ее почему-то не последовало, Глафира молча смотрела в окно.
Сколько времени эти оба так молчали, они не осознавали. Из оцепенения вывел испанец, снова позвав:
– Глафира!
– Я пойду! – медленно встала Глафира. – Мне надо пойти к нему.
И не смотря в глаза напарнику, отправилась к Фернандо.
В коридоре ждал Арсений.
– Я не мог войти, Викентий мне запретил, – не здороваясь, начал названный сын.
– Как это запретил?
– Он умеет. Нет возможности пошевелиться в направлении запрета, не хватает силы воли преодолеть запрет.
– Бред какой! Говори! – приказала, не останавливаясь, Глафира.
– Там пацан этажом ниже лежит на лечении. Это, конечно, не совсем срочно. К нему не успеет местная Скорая, – сообщил об увиденном ближайшем будущем Арсений.
– Почему не успеет? – удивилась Глафира.
– Он бесхозный. И все, кто есть в зоне его доступа, сегодня заняты.
– Что значит бесхозный?! В дорогой клинике почти в центре Парижа бесхозный ребенок? И почему ты используешь это странное слово? – удивилась Глафира.
– Бесхозный ребенок – это тот, на которого всем плевать! Родители есть, но он им не нужен. Они бы были, возможно, даже рады, чтобы его не стало и не надо было бы морочиться. Отец никогда не хотел этого брака, мать давно живет с другим, он им всем мешает!
Можно, я его возьму? Но после опыта с Валери мне страшно одному. Ты можешь пойти со мной?
– Сколько
– Часа два в зависимости от обстоятельств вокруг, – констатировал Арсений.
– И это ты считаешь много на малолетнего пацана? Ты спятил! Бегом! Какой этаж? – вздохнула Глафира, понимая, что Фернандо подождет, а мальчишку надо еще уговаривать…
– Привет! Я – Глафира, а это мой названный сын – Арсений, – улыбаясь, протянула руку Глафира мальчишке лет двенадцати, зайдя в палату. Арсений переводил.
– Тебя как зовут?
– Люк! – отозвался парнишка.
– Я необычный человек. Я прихожу к тем, кто не хочет жить. Обычно, я делаю это каким-то интересным способом, но в твоем случае найти его не смогла. Мне показалось, что у тебя слишком мало времени осталось, чтобы играть со мной в какие-то игры.
Я хочу тебе кое-что объяснить. Понимаешь, когда ты умрешь, твои родители выдохнут и скажут: «На небесах ему будет лучше! Покойся с миром!».
Ты прав! Ты им не нужен. Обоим. Так случается. И иногда в детстве кажется, что смерть заставит родителей задуматься и они поймут, как были не правы. Будут плакать, бить себя в грудь! Действительно, так иногда случается. Но не в твоем случае. Они просто разойдутся в разные стороны, освободившись от того, кто их держит вместе. Они продолжат жить, как бы чудовищно это для тебя ни звучало! Но тебя уже не будет. Ты просто удостоверишься в том, что и так знаешь: они не любят тебя!
Так бывает, к сожалению. И нет у нас у всех идеальных родителей. Но у каждого человека есть он сам у себя. Ты был не нужен матери, не нужен отцу. Но дети не появляются на свет просто так!
На каждого! Слышишь? На каждого у этой Вселенной есть свой замысел! И на тебя есть! Я пока не знаю, какой. Но точно знаю, что он есть!
И нет обстоятельств в жизни, которые бы вредили человеку настолько, что надо было бы добровольно уходить из жизни! Это – боль, это – мука, но если все перенести, то в конце пути ждет радостный исход, а не такой мрачный, который ты сейчас себе придумал.
Быть любимым – это счастье! Тебе кажется, что всех любят, а ты один такой! Нет! Несчастных и нелюбимых так много, что не сосчитать! И детей в том числе.
Но каждому дается только то, что он может вынести! И если с детства тебе дана такая судьба, значит, ты сильнее многих любимых неженок.
Да, я знаю, что это мало утешает, но одно могу точно сказать, выдержав эту боль, ты раскроешь в себе такой потенциал силы, что позавидуют те, кого всю жизнь любили! Им значительно легче жить и добиваться своих высот, но от этого твоя жизнь ничуть не хуже, потому что она только твоя, не похожая ни на какую другую, твоя родная, придуманная тобой и Богом! Не отказывайся от нее! Она стоит того, чтобы быть узнанной тобой и пройденной! Она настолько уникальная, что никогда ничего подобного во всей Вселенной не повторится!