Сламона
Шрифт:
А по вечерам Дэви лежал на своей койке в каюте яхты, листал книжки из корабельной библиотеки, разбирал коллекцию раковин и жемчужин, разговаривал с мамой и слушал, как Поющие Скалы подпевают осенним ветрам…
Однажды утром Скалы затянули такую неистовую и грозную песню, какую Дэви никогда еще от них не слышал. Мигом слетев с постели, он выскочил на палубу — и ошалел от восторга при виде того, что творилось вокруг.
Под грохот грома на остров с двух сторон накатывали грозовые тучи, стремительно заглатывая разделявшую их полоску чистого неба. Вокруг все больше темнело, ветвистые
Рядом с яхтой вынырнул штормовой демон, ошалело повел большими круглыми глазами и снова нырнул, взмахнув разлохмаченным хвостом.
— Буря идет, охэй!!!
Запрокинув голову, Дэви увидел, что по облакам во весь опор скачут навстречу друг другу огненные и белые небесные кони — из-под копыт у них брызгали пучки колючих молний…
— Ого-го-го-го-го-го!!!
В следующий миг тучи сошлись, столкнулись, и в пропоротой молниями темноте два табуна грозовых коней на всем скаку врезались друг в друга. Громыхание грома, рев ветра, ржание и храп небесных коней заглушили даже песню Поющих Скал, и тут на яхту обрушились такие потоки воды, словно с неба рухнуло холодное пресное море!
Повинуясь умоляющему воплю Яниссы, Дэви слетел с мачты, ввалился в каюту и прилип носом к стеклу иллюминатора.
За свою жизнь он перевидел сотни тропических гроз, но ни одна из них не могла сравниться с этой битвой стихий над Песчаной Бухтой!
Много часов вокруг острова плясали сумасшедшие вихри и молнии гасли в исхлестанных ливнем волнах, много часов волны штурмовали высокие утесы, а огненные кони срывали копытами листья с верхушек пальм… Казалось, все море превратилось в разинутую жадную пасть Прорвы, которая вот-вот должна была поглотить и рифы, и остров, и Поющие Скалы, и маленькую яхту, затерявшуюся среди гигантских взбесившихся волн.
Но наконец ветер начал стихать; ливень перешел в обыкновенный дождь; волны устало улеглись и превратились в сонную зыбь; гром громыхал все реже и глуше, а вконец изнемогшие Поющие Скалы, напоследок длинно вздохнув, замолчали совсем…
Только тогда русалки наконец-то осмелились всплыть и испуганно уставились на почерневшую мачту яхты, расколотую ударом молнии, на поваленные пальмы на песчаных утесах, на дохлую рыбу на берегу и на мертвых обугленных чаек в полосе прибоя.
А вскоре семь звонких голосов наперебой завопили:
— Дэви! Дэви! Выходи скорей! Посмотри, что творится вокруг!!!
— …Неужели мы уйдем и оставим Иннэрмал на милость литтов?! — гаркнул Рыцарь-Бродяга.
Его горестный крик раскатился громом под кроваво-красными небесами. Мимо, увязая копытами в тучах, мчались огненные, белые и черные кони без седоков, и Повелитель Темного Царства с трудом сдерживал своего огромного вороного коня, готового ринуться следом за небесным табуном.
— Торопитесь,
— Сюда, Древние, сюда, ко мне!!! — раздался рев Верховного Тролля. — Все, кто уцелел — на север! На север! В Ассагардон!
— Но Остров Русалок!..
Грозовые кони, ошалев от рявка владыки троллей, рванулись вперед быстрей самого быстрого ветра, увлекая за собой лошадей беглецов. Данн Альстон трубил в рог, созывая своих, и валькирии с жалобными воплями метались между тучей и пылающими небесами.
Внизу, в разрыве туч, снова мелькнул маленький остров, окруженный безмятежным голубым морем — при виде него Рыцарь-Бродяга испустил то ли рык, то ли хрип, то ли стон.
— Наше королевство тоже погибло, Рыцарь, — глухо откликнулся Хон-Хельдар. — Наш король сгинул в небытии, наши лучшие воины затерялись в сером тумане, нет больше волшебной трубы принца эльфов, заклинающей негодяев — и кто знает, где сейчас старший принц эльфов Ронгхэльм? Может, его поглотила Прорва или Конрад упрятал его в подземелья Немой Горы? А раз пало великое Королество Эльфов, Иннэрмал тем более обречен!
Когда-то от голоса эльфийского певца распускались цветы и оживали камни, но сейчас Рыцарь-Бродяга с трудом расслышал за ржанием обезумевших коней его надсадный усталый хрип.
— И Таурина тоже больше нет!!! — от нового рыка Верховного Тролля валькирии в ужасе метнулись кто куда. — Нет больше Эллама и Дальстана, пало царство гномов и Северное Королевство Древних, непроницаемый серый туман висит над Кольдром — так есть ли время оплакивать Остров Русалок, король?
— Я больше не король! — мрачно крикнул в ответ Рыцарь-Бродяга. — Темного Царства тоже больше не существует, мои подданные рассеялись по всему Запределью, некоторые угодили даже в Предел! Мне самому скоро придется просить приюта в Ассагардоне — ПРОСИТЬ ПРИЮТА У ЧЕЛОВЕКА, ты слышишь, Верховный Тролль?! Но Иннэрмал!.. Неужели колдун Конрад покроет туманом даже земную прародину Древних?
— А-а-а!
Несколько Демонов-Вестников с печальным воем пронеслись навстречу багровому солнцу, и Рыцарь-Бродяга, проводив их глазами, вдруг увидел фею Амину верхом на огненном коне, а рядом с ней — нескольких светлых эльфов верхом на снежных единорогах.
Единороги стремительным прыжком перемахнули с одной тучи на другую, скоро маленький отряд присоединился к другим беглецам — и Данн Альстон громко заплакал, не увидев среди эльфов старшего брата, а Хон-Хельдар затянул своим новым неузнаваемым голосом Песню Перелетных Птиц…
Рыцарь-Бродяга и фея поскакали бок о бок среди всеобщего безумного бегства.
— Хвала Иннэрмалу, вы целы, Рыцарь! — крикнула Фея Света. — Там, внизу, только кровь и туман, огонь, колокольный звон и кресты! Войско троллей погибло, войско гномов бежало в Черные Горы…
— Я знаю.
— Но, говорят, Великая Стынь уцелела! И уцелели Диммон и Вейнур! Я сама видела, как небесные демоны вырвались из тумана и ушли к Королевству Крылатых… И — туман больше не движется, Рыцарь! Может быть, Иннэрмал не погибнет?