Служебный брак
Шрифт:
Для нужд Лилии Абалденной был предоставлен личный самолёт, выдана банковская карта, оформленная на её имя, до конца месяца оплачен огромный номер, в котором ещё вчера молодожёны ужинали в компании Григория Георгиевича и Клавы. А также у дверей стояло два охранника, они сопровождали девушку везде, куда бы та ни направилась, возвышаясь стеной за спиной. Одним словом, у бедняжки были все причины грустить и чувствовать себя, как говорится, не в своей тарелке.
Вдруг двойная дверь распахнулась. От неожиданности Лиля икнула, а Пипа, дремавшая у неё на коленях, зарычала. В проёме появился не кто иной, как Августа Абалденная, собственной
— Дорогая моя, — взвизгнула Августа, направившись прямо к обалдевшей Лиле, непристойно вихляя задом. Впрочем, удивительно уже то, что женщина в принципе перемещалась самостоятельно, в такой-то обуви. Пипа ощетинилась, Лиля замерла, в ужасе следя за свекровью.
— Дорогая! — продолжила Августа. — Душенька наша, — чья «наша», родственница уточнять не стала. Лиля же, внимательно осмотрев помещение, никого кроме Августы и, конечно, себя с Пипой не обнаружила. — Золотце! — вот тут стало по-настоящему страшно.
А любая женщина испугается, когда на неё прёт свекровь с перекошенным лицом, несмотря на излишки ботокса и филлеров, изображающая ногтями бензопилу «Дружба», и угрожающе шипит: «Золотце» и «Душенька». Пипа выразила полнейшую солидарность с перепуганной насмерть Лилей Абалденной, как по мановению волшебной палочки, ставшей снова Котёночкиной. Собачка забилась под диванную подушку и оттуда отважно, как ей казалось, повизгивала. К тому же, подозрительно запахло… Видимо, Пипа не сдержалась и написала на диван. На самом деле, у Лилии не получалось обвинять Пипу, она сама была в шаге от того, чтобы забиться под подушку и… тоже… да, как ни стыдно признавать.
— Мой драгоценный мальчик сказал, что улетел, не взяв любезную жену с собой, а ведь вы вступили в брак по самой настоящей, искренней и истинной любви! — не теряя времени на вступления, заявила свекровь, взмахнув угрожающе растопыренными пальцами перед лицом несчастной, перепуганной насмерть Котёночкиной.
— Да, — кивнула Лиля, собравшись с духом. По поводу любви, вот этой — искренней и истинной, — она имела все основания сомневаться, но Аарон улетел, именно это девушка и подтвердила коротким и нервным: «Да».
— И ты не полетела с ним? — Августа уставилась на Лилю, нахмурив брови. Во всяком случае, если бы брови двигались, так бы она и выглядела. Нахмуренной.
— Нет, — коротко отчиталась в очевидном бедняжка.
— Но почему?! — взвизгнула свекровь и капризно подпрыгнула на месте, что окончательно ввергло Лилию Котёночкину в ступор. Скачущая, как кенгуру свекровь, по совместительству — самая богатая женщина по всем возможным и невозможным рейтингам, испугает кого угодно. А Котёночкина и в лучшие свои времена не была девушкой храброй и находчивой.
— Ты должна немедленно лететь к моему драгоценному сыночку, моей кровиночке!
— Но… — попыталась возразить Лиля.
Вообще-то, когда Аарон улетал, он определённо дал понять, что ей не следует сопровождать его. Он так и сказал: «Вероятно, я об этом пожалею, но, Зайка, тебе лучше остаться». Честно и однозначно, без разночтений: «Лучше остаться».
— Никаких «Но»! — проорала Августа. — У вас такая искренняя, такая истинная любовь! Брак, заключённый на небесах, для любования всеми красками и радостями жизни! Сама судьба привела тебя к Аарону! Ты не можешь в трудную для супруга годину оставить его на растерзание беспощадного рока, бросить
— Он в опасности? — ноги у Котёночкиной окончательно подкосились, она схватилась за сердце и шлёпнулась на диван рядом с Пипой, невольно потревожив собачку.
Не зря, не зря он выглядел таким потерянным, таким несчастным, когда уезжал! А Лиля, Котёночкина Лиля, как самая настоящая эгоистка, думала только о себе, переживала о своей жизни, мелочно рассуждала сама с собой о покупке квартиры и даже прикидывала, не взять ли ей небольшой кредит на потребительские нужды, чтобы купить обстановку в квартиру. И это в то время, когда Аарон сражался с безжалостными волками в овечьей шкуре! Эгоистка! А ещё называется жена… Самозванка! Слепая и глухая к чужому горю себялюбка — корила себя несчастная, пристыженная Котёночкина, в браке Абалденная.
Ох, как стыдно стало ей, несчастной, как нестерпимо горько!
— В страшной, страшной опасности! Его растерзают, разгрызут, разорвут на части! — продолжала наступать Августа, живо описывая все страдания, которые претерпевает сейчас и будет терпеть в будущем Аарон, и всё из-за малодушия и трусости Лили.
Она должна, просто обязана спасти своего мужа, ведь их связывает брак по самой настоящей искренней, истинной любви, а какие краски и радости жизни они наблюдают!
Августа подхватила перепуганную Пипу за шкирку, от чего на маленькой и полулысой головке затряслись уши и окончательно выпучились, почти вывалились чёрные бусины глаз. Всё ещё лысый хвост дёрнулся, и по руке лучезарной свекрови потекла жёлтая струйка. Женщина была настолько убита горем, подавлена происходящим с её сыном, что не придала никакого значения неприятности. До какого же отчаяния может дойти мать, понимая, сколь ужасная участь уготована сыну.
— Золотце, ты должна сейчас же лететь и спасти свою любовь от посягательств злых, завистливых и жестоких людей, доказав всему миру вашу искреннюю и истинную любовь.
Не очень-то Лиля понимала происходящее, но выразила полную готовность лететь и спасать. Ногти свекрови, приставленные к горлу Пипы, послужили дополнительным стимулом и ускорением для Котёночкиной. Она бы всё равно полетела и сделала всё, чтобы спасти своего Аарона и даже Аарона Эрнестовича — большого Босса.
Не совсем понятно, чем и как Лилия в состоянии помочь. Инструкция, выданная Августой, звучала поистине бредово, но и всё происходящее в последнее время не отличалось логичностью или хотя бы правдоподобием. Совсем необязательно было брать в заложники несчастную собаку, но, видимо, у Августы был свой метод ведения переговоров, а Лиля оказалась слишком растеряна и подавлена виной и собственным ничтожеством, чтобы спорить.
— А мы посидим здесь и подождём тебя, — сообщила свекровь, почёсывая тщедушную шею перепуганной Пипы.
Только сидя в самолёте, Лиля сообразила, что летит не куда-нибудь, а в Соединённые Штаты Америки, и у неё, оказывается, есть виза и загранпаспорт. Надо же…
Глава 26
Чёртовы три процента акций «Супервайзинг строительства скважин нефти и газа», чёртов Аарон-старший, чёртова Пенелопа Анжела Муракко и её тупые адвокатишки. Чтоб им всем, всем без исключения, выстроили отдельный ад и отправили туда на веки вечные!