Смертельный холод
Шрифт:
Агент Лемье заерзал на стуле и поймал взгляд агента Лакост. Она посмотрела на него и коротко кивнула. Одобрительно? Он не понял. Она кивнула еще раз и пошире раскрыла глаза.
– Сэр, – сказал Лемье, радуясь, что голос у него не дрожит.
Бовуар удивленно посмотрел на новичка, которому хватило наглости прервать его.
– В чем дело?
– Вот эта штука, – он показал на чертеж, – обогреватель. Когда мы видели его вчера, у меня возник вопрос, но я хотел проверить, прежде чем говорить что-либо. Эти обогреватели почти всегда работают на пропане. А не на электричестве. – Он оглядел
К удивлению Лемье, Бовуар улыбнулся. Простая, открытая улыбка, от которой его лицо словно стало моложе.
– Ты прав. Этот обогреватель тоже работает на пропане, – сказал он. – Но у него что-то там сломалось, и его уже собирались выбросить. Однако Билли Уильямс его спас. Он знал, что его можно подключить к генератору и раз в год использовать для этого кёрлингового представления. Это было два года назад. Обогреватель работает до сих пор. Но для питания ему требуется генератор.
– Агент Лемье вчера говорил мне о генераторе. – Гамаш кивнул Лемье, который сел чуть повыше на своем стуле. – К сожалению, я не отнесся к его словам серьезно. Прошу прощения.
Такого с Лемье еще не случалось – чтобы начальник просил у него прощения. Он не знал, как реагировать, а потому не прореагировал никак.
– И у генератора мистера Уильямса хватает мощности, чтобы убить человека? – спросил Гамаш.
– Это хороший вопрос. Я вчера заехал в больницу в Кауансвилле и поговорил с коронером, доктором Харрис. Она вручила мне отчет по вскрытию. Она знает Уильямса и говорит, что его генератор имеет достаточную мощность – вполне может убить. Для этого и особой мощности-то не требуется.
Бовуар вернулся на свое место, положил в рот последний кусочек пончика, помешивая кофе авторучкой.
– Она хочет поговорить с вами, шеф. Сказала, что заглянет попозже с более подробным отчетом и одеждой, которая была на жертве. Но она уверена, что это не несчастный случай, – это я говорю тем, у кого есть какие-то сомнения на сей счет.
Бовуар просмотрел свои записи. Он толком не знал, с чего начать. Ему не хотелось повторять слова о том, что это довольно странный, даже безумный способ совершить убийство. Старший инспектор Гамаш уже знал это. Все знали. Но доктор Шарон Харрис несколько раз настойчиво повторила ему вчера это.
«Не думаю, что вы вполне оцениваете ситуацию, инспектор. Посмотрите-ка». Доктор Харрис сняла белую простыню с убитой. На холодном, жестком прозекторском столе лежала холодная, жесткая женщина. На ее лице застыло злобное выражение, и Бовуар спрашивал себя, узнает ли ее семья это выражение. Шарон Харрис несколько минут ходила вокруг трупа, показывая места, вызвавшие у нее интерес, – этакий гид по мертвому телу.
Теперь, на утренней летучке, Бовуар раздал новые фотографии, сделанные доктором Харрис во время вскрытия. Полицейские разглядывали фотографии, и в комнате на время воцарилась мрачная тишина.
Гамаш внимательно просмотрел фотографии и передал их агенту Лакост. Он чуть повернулся на своем стуле, положил ногу на ногу и посмотрел в окно. Шел снег. Ложился слоем на крыши машин и домов, скапливался на ветвях деревьев. Такая мирная сцена, и какой
В помещении пахло дымком и кофе из бумажных стаканчиков, а еще в воздухе висел запах лака и чуть терпкий аромат старых книг. Или расписаний. Ведь когда-то здесь размещался вокзал, ныне заброшенный, как и многие другие маленькие вокзалы на Канадской национальной железной дороге. В Трех Соснах бывшему вокзалу из старого дерева и кирпича нашли хорошее применение.
Гамаш поднес руку, разогретую стаканчиком кофе, к носу. Нос был холодный. И чуть влажный. Будь он собакой, то порадовался бы своему здоровью. И все же в помещении понемногу становилось теплее, и ничто не могло сравниться с этим чувством: после холода ощутить медленное приближение, прибытие и распространение тепла.
Именно это и чувствовал сейчас Арман Гамаш. Он был счастлив и доволен. Любил свою работу, любил свою команду. Он не собирался подниматься выше по служебной лестнице в Квебекской полиции и смирился с этим, потому что Арман Гамаш не принадлежал к числу честолюбивых карьеристов. Он умел удовлетворяться малым.
А сейчас настал самый любимый им этап работы: сидеть со своей командой и размышлять над тем, кто мог совершить убийство.
– Вы видите ее руки? И ноги? – Бовуар поднял две фотографии от коронера. – Они обуглены. Кто-нибудь из свидетелей сообщал о запахе? – спросил он Гамаша.
– Сообщал, хотя и об очень слабом, – подтвердил Гамаш.
Бовуар кивнул:
– Доктор Харрис об этом говорила. Она считает, что кто-то должен был почувствовать запах. Запах горелого мяса. Большинство погибших от тока, по ее словам, имеют более ярко выраженные поражения. Некоторые просто дымятся.
Кое-кто из полицейских при этих словах поморщился.
– В буквальном смысле этого слова, – пояснил Бовуар. – Большинство людей, погибающих таким образом, умирают от удара током высокого напряжения. По большей части это рабочие с электростанций, обслуживающий персонал или просто посторонние люди, которые случайно прикасаются к проводам. А провода иногда срывает ветер, или кто-то ненароком перерубает кабель – pouf [59] . Немедленная смерть.
59
Шарах (фр.).
Бовуар сделал паузу. Арман Гамаш весь обратился во внимание. Он достаточно хорошо знал Жана Ги Бовуара – тот не позволял себе театральных жестов. Даже не любил их. Но они почти всегда выдавали его. Как лжец, который, прежде чем крупно солгать, откашливается, или как игрок в покер, который трет себе нос, Бовуар сообщил сенсационную новость после театральной паузы:
– Доктор Харрис уже десять лет не сталкивалась со случаями смерти от тока низкого напряжения. Автоматические предохранители положили этому конец. Она говорит, это почти невозможно.