Снег Святого Петра
Шрифт:
Барон посмотрел на него недоумевающим взглядом и не произнес ни слова.
– Чего вы еще дожидаетесь?
– закричал школьный учитель.- Идут ваши арендаторы, господин барон! Ваши крестьяне, вооруженные молотильными цепами и косами. Мы с вами никогда не были друзьями, но сейчас дело идет о спасении вашей жизни. Да перестаньте вы стоять как столб! Выводите из гаража автомобиль и бегите!
– Слишком поздно!
– услыхали мы голос пастора.- Они оцепили весь дом. Они не выпустят его.
Опираясь на руку Федерико, пастор
– Они напали на меня и стали избивать,- рассказывал пастор.- Среди них были и женщины. Они приволокли меня в амбар и заперли на замок. Но потом, как видно, они потеряли ко мне интерес, и я потихоньку выбрался.
"Где Бибиш?" - молнией пронеслось в моем мозгу. Во имя всего святого, я должен бежать к ней! Она там, на улице, лицом к лицу с этими взбунтовавшимися и разъяренными мужиками!
– Выпустите меня, я должен бежать к ней на помощь!
– закричал я школьному учителю, но тот не обратил на меня никакого внимания.
– Эх, если бы я только мог спустить собак!
– сказал барон.
Он вытащил из кармана револьвер и положил его перед собой на стол. Федерико молча стал подле него, и я увидел в его руках исполинский сарацинский меч. Должно быть, он сорвал это совершенно бесполезное оружие со стены кабинета барона.
– Заклинаю вас, господин барон, только не стреляйте!
– воскликнул пастор.- Выслушайте этих людей! Попробуйте вступить с ними в переговоры, выиграть время... Жандармы уже выехали сюда.
Я схватил школьного учителя за руку.
– Я хочу выйти! Слышите? Дайте мне ключ!
– закричал я.
Но он высвободился, и я тщетно сотрясал запертую дверь.
– Жандармы? Кто вызвал жандармов?
– услыхал я голос барона.
– Я,- сказал пастор.- Сегодня я три раза говорил по телефону с Оснабрюком. Два раза утром и один - вечером, совсем недавно.
– Вы вызвали жандармов, ваше преподобие?
– воскликнул барон.- Значит, вам было все известно еще днем?
– Да нет же! Я ничего не знал, но я все предчувствовал. Я боялся. Я ведь всегда говорил вам: вы думаете призвать Господа, а придет Молох. Вот Молох и пришел. Слышите, как он беснуется?
Снаружи изо всех сил колотили в дверь кулаками, дубинами и топорами.
Барон взял револьвер со стола и обратился к Федерико.
– Ты пойдешь наверх, в свою комнату,- приказал он.
– Нет,- ответил Федерико.
Барон вздрогнул от этого "нет", как от удара кнутом.
– Ты отправишься наверх и запрешься на ключ у себя в комнате,повторил он.
– Нет,- ответил Федерико.
– Федерико!
– воскликнул барон фон Малхин.-Ты забыл, чему я тебя учил? В законах старой
– Я остаюсь,- сказал Федерико.
Таким я видел этого мальчика в последний раз, таким он и сохранился в моей памяти: он неподвижно стоял, опершись руками на исполинский меч Гогенштауфенов, и бесстрашно глядел на дверь, вот-вот готовую рухнуть под напором нападающих. В этот момент он напоминал каменное изваяние своего великого предка.
– Отоприте!
– раздался снаружи голос, услышав который, я вздрогнул, как от удара электрического тока.-Отоприте, иначе мы взломаем дверь!
То был голос Бибиш.
Мне помнится, что дверь отпер лично барон. В то же мгновение в приемную ворвалось дюжина крестьян, вооруженных топорами, молотильными цепами, ножами и дубинами. В числе первых была - Бибиш! Бибиш со сверкающими ненавистью глазами и резкими складками в углах холодно сжатых губ. За нею следовал князь Праксатин, последний отпрыск рода Рюриков. Он потрясал красным знаменем и пел во всю глотку "Интернационал" на русском языке.
– Ни с места!
– закричал барон.- Стойте, или я буду стрелять! Чего вы хотите? Что вам нужно? Как осмелились вы вторгаться в частное владение?
– Мы представляем Революционный Совет морвердских рабочих и крестьян. Мы пришли, чтобы забрать то, что принадлежит нам по праву,-закричал стоявший у дверей мой хозяин-портной.
– Какой вы Совет? Вы сволочи, сброд!
– закричал на них барон.Обыкновенные мятежники и пьяные бандиты!
– Вставай, проклятьем заклейменный!
– орал князь Праксатин.
Лавочник протиснулся обратно в дверь и закричал стоявшим перед домом крестьянам:
– Он у нас в руках! Мы захватили его!
– Война дворцам!
– надрывался князь Праксатин.-Да здравствует экономическое раскрепощение пролетариата! Смерть помещикам!
– Вздернуть его! Повесить!
– доносились снаружи разъяренные крики.Деревьев здесь хватает. Да и телеграфные столбы имеются!
– Дети мои!
– жалобно кричал пастор.- Ради всего святого, образумьтесь!
– Убейте этого попа!
– завизжал чей-то голос; и среди крестьянских голов замелькало искаженное злобой лицо какой-то женщины, размахивавшей ножом.
– Назад!
– повелительным тоном крикнул барон фон Малхин, и на мгновение в комнате воцарилась тишина.-Еще один шаг, и я буду стрелять. Если вы хотите мне что-нибудь сказать, то пусть один из вас выступит вперед. Остальные пусть молчат. Вот так! А теперь пусть ваш представитель скажет мне, в чем дело. Ну что, кто будет говорить?
– Я!
– сказала Бибиш.- Я буду говорить! Барон фон Малхин наклонился и посмотрел ей в глаза.
– Вы, Каллисто?
– воскликнул он.- Вы хотите говорить от имени этой сволочи?