Снежинки на его трицепсах
Шрифт:
— Очень за тебя рада, — невнятно пробормотала я, пытаясь вырвать руку из хватки Данилы, но не преуспевая в этом.
— Без тебя этого бы не случилось. — Он сам отпустил меня, как только зажегся зеленый, и продолжил говорить: — Я к чему все это? Случайности не случайны. Я тебя ни за что не брошу, Алиска. Как бы ты не пыталась от меня избавиться!
От такого эмоционального завершения речи я даже подавилась заготовленными возражениями.
Буквально через пять минут мы свернули с проспекта и остановились во дворе новостройки.
—
Я тупо уставилась на поданную ладонь. В моем понимании джентльменские замашки в данный момент были совсем неуместными, но Ворошилов думал иначе.
— С-с-спасибо…
Меня вытащили из салона, свели на груди полы расстегнутого пуховика и нахлобучили капюшон.
Новое съемное жилье Данилы оказалось на десятом этаже. Просторная квартира-студия с современным ремонтом и огромными окнами, из которых открывался вид на город. Квартира была поделена на зоны: кухня, гостиная с телевизором и диваном и спальня с огромной кроватью.
— Располагайся, — широким жестом хозяина велел мужчина и, быстро разувшись, ушел по направлению к кухонному уголку.
Я медленно стягивала свои сапоги и до боли остро ощущала контраст между обликом моего сгоревшего дома и временным пристанищем Ворошилова. Впрочем, долго плавать в своих мыслях мне не дали.
Данила развил бурную деятельность. Меня усадили в удобное кресло, сунули в руки красивый стеклянный стакан с янтарным напитком и велели: — Выпей.
Я послушно отпила и сразу закашлялась, а на глазах выступили слезы от крепкого алкоголя. Ворошилов сразу же подсунул мне под руку лимон с рекомендацией
“зажуй”. Пока я кривилась от невероятно кислого привкуса, в голове вновь пробежала странная мысль. Реально как Алиса. “Выпей меня”, “Зажуй меня”…
Неужели коньяк сразу начал действовать?
Остатки алкоголя вошли в меня уже гораздо лучше, а мир перестал казаться таким невероятно паршивым местом.
Данила заглянул в шкаф, достал большой пушистый халат и, торжественно вручив его мне, спровадил в ванную. А там… там была лохань на полкомнаты и, судя по загадочно мерцающим лампочкам, с кучей всяких режимов.
— Я тебе шарик с пеной положу, а режим массажа включается вот тут. — Мне показали на кнопочку на табло. — Купайся и спать. Ты на кровати, а я лягу на диване.
Раздевшись, я залезла в ванну и, наверное, минуту тупо трогала ароматную пену. А потом меня снова накрыло… грудь сдавило, и я несколько секунд хватала ртом воздух, а после разрыдалась. Громко, навзрыд… до судорожных всхлипов.
Не знаю, сколько я плакала в этой роскошной ванне, но когда кончились слезы, пришло опустошение. То самое, очень правильное, которое остается, когда из души выскребается все плохое.
Потому уснула я практически мгновенно, сразу как голова коснулась подушки.
Глава 19
Данила
Я сидел на диване и не мог отвести взгляда от спящей на моей кровати Алисы.
Это было странное, затягивающее чувство. Смотреть на нее… и не желать присоединиться. Не желать стянуть одеяло, чтобы добраться до гибкого тела.
Все, чего мне хотелось — прижать ее к себе, погладить по волосам… и чтобы она не плакала. Чтобы она больше никогда не плакала.
Когда из ванной послышались эти горестные, пронзительные рыдания, то я метался по комнате, как раненый зверь, и едва ли не выл от бессилия.
Вот он, самый большой мужской страх. Когда она плачет, а ты ничего не можешь сделать.
Наверное, потому и смотрел на Алису я сейчас особенно внимательно, будто пытался прочесть, что ей снится и снится ли вообще. Хотелось оградить ее от любых кошмаров.
А в голове тем временем крутилась собственная фраза: “случайности не случайны”.
Когда я ее произносил в машине, еще тогда мелькнула мысль о поджоге.
Ну не верилось мне, что именно сегодня настал тот миг и час, когда старой баньке пришел конец. Много лет она служила верой и правдой, да и, скорее всего, сгнила бы, чем вспыхнула. Старая пропаренная древесина хоть горит, но уж слишком быстро все произошло, чтобы не подумать: а не мог ли кто-то помочь, плеснув бензинчика?
В довесок к своим сомнениям я помнил, что уходил вчера из бани последним, а все тщательно проверил. Меня еще отец, как любитель бань, научил следить за такими вещами.
Другой вопрос, зачем кому-то поджигать и без того разваливающееся имущество бедной девушки. Ответ был прост — из-за меня. Жила же она до моего появления тихо и мирно, словно мышь в норке. А потом на нее свалился один Ворошилов.
И не просто, а с попыткой ухаживаний. Это ведь я ее встречал у океанариума, да и кроме вчерашнего дня нас неоднократно видели вместе.
И уж если Руслан Коршунов в Москве узнал, где я живу, то местным дьяволам это удалось вообще без труда.
Встав с дивана, я тихонько, чтобы не будить нимфу, прошел в ванную комнату и оттуда набрал номер Артема, того самого коллектора с ребятами-громилами, а по совместительству моего однокурсника, с которым разошлись дорожки.
Несмотря на позднее время, я был уверен, он не спит, даже учитывая на разницу часовых поясов.
Сомнения вызывало разве только то, что методы, которыми работал однокурсник, не самый добрые и честные.
Артем поднял спустя два гудка и несказанно удивился моему звонку, как самому факту.
— Помнится, ты не очень хотел когда-то набирать этот номер, — усмехнулся он без приветствия. — Слышал, у тебя проблемы. Неужели прижало так сильно?
— Считай, прижало, — скупо ответил я. — Ты сейчас где?