Содружество Султаны
Шрифт:
Поразмыслив над этим, Маха вроде перестала злиться. Она улыбнулась.
— Ты права, мама. — Она развернулась на своем крутящемся стуле и внимательно посмотрела мне в глаза. — А теперь мы можем поехать и спасти этих девушек во дворце дяди Фадделя?
Я глубоко вздохнула. Я тоже когда-то была одержима желанием помочь каждой женщине, попавшей в беду. Жизнь научила меня, что такие желания редко удается выполнить. Я нежно потрепала Маху по щеке и села на ее кровать.
— Дорогая, расскажи мне об этих девушках. Как ты узнала о них?
Маха отложила пудреницу.
— Хорошо,
Оттолкнув вертящийся стул с такой силой, что он проехал через всю комнату, Маха подбежала ко мне. Она сжала мои руки.
— Мама, у дяди Фадделя нет никаких лошадей. Эта надпись указывала на другой павильон! И он заполнен совсем юными девушками!
Только через несколько минут меня осенило. Жеребцы! Я поняла, что эта надпись была шуткой Фадделя — несомненно, шуткой по поводу невинных девушек.
— Возможно, эти женщины сами выбрали свое занятие? — робко предположила я. Известно, что бедность в других странах часто толкает девушек или их семьи торговать телом.
— Нет! Нет! — яростно замотала головой Маха. — Несколько из них бросились к моим ногам и умоляли спасти их. — Глаза Махи наполнились слезами. — Некоторым не более двенадцати-тринадцати лет!
Я вскрикнула от негодования. Эти девочки были даже моложе Амани.
— Что ты им сказала?
— Я обещала, что вернусь, и очень скоро. Что я приведу свою маму, а она уж точно знает, что нужно делать.
— Ох, Маха. — Я закрыла глаза и опустила голову. — Если бы только в жизни все было так просто.
С грустью я начала вспоминать те многочисленные случаи, когда была такой же идеалисткой и оптимисткой, как моя дочь. Теперь, когда мне сорок лет, я знала, что не так-то просто встать между мужчиной и его сексуальными желаниями. Добиться девушки или молодой женщины для удовлетворения своих сексуальных потребностей — природная склонность многих мужчин, и не только на Ближнем Востоке. И часто их вовсе не заботит, что эти удовольствия они получают против воли тех, кто слишком молод, совершая насилие.
— В каком жестоком мире мы живем! — удрученно сказала я, и глаза мои заволокли слезы.
Маха вопросительно посмотрела на меня:
— Мама, что нам делать? Я же обещала!
Я с горечью призналась:
— Не знаю, Маха. Не знаю.
— Может быть, папа нам поможет, — сказала Маха, и на лице ее отразилась надежда. — Он же спас птиц Амани.
Я сидела молча, думая, как же побороть закоснелую силу нашей реальности. Я вспомнила конец 1980-х, когда Кори Аквино, президент Филиппин, на дипломатическом уровне поднял вопрос о том, что филиппинских девочек нанимают на работу в Саудовскую Аравию в качестве прислуги, но по прибытии на место их против их воли используют в качестве сексуальных рабынь. Аквино запретил филиппинским женщинам ездить в Саудовскую Аравию.
Наш король Фадх пришел в ярость,
И смелая попытка Аквино защитить своих соотечественниц провалилась, так как экономика Филиппин в большой степени зависит от богатых нефтью стран Ближнего Востока, где работали филиппинцы и откуда посылали заработанные деньги домой на содержание своих семей.
Так что филиппинских девушек, нанятых на работу в качестве домашней прислуги, наши мужчины продолжают использовать в качестве сексуальных рабынь в дополнение к их обязанностям по дому.
— Мама?
Я мучительно искала выход из создавшегося положения, но снова вынуждена была признаться:
— Я не знаю, что делать.
— Если папа может освободить птиц, почему он не может сделать то же самое с девушками?
— Папа уехал на весь день.
— Тогда, мама, давай поедем туда. Мы привезем девушек к нам и пусть они работают у нас прислугой! — страстно произнесла она.
— Маха, все не так просто, как кажется.
Маха вскочила на ноги, лицо ее исказилось от гнева и страдания. Она прокричала:
— Тогда я поеду туда одна! И, как Амани, сама освобожу этих девушек.
Видя решимость своей дочери, я поняла, что выхода у меня нет.
— Хорошо, Маха. Мы поедем вместе.
Я сообщила своей филиппинской служанке, что мы уезжаем, велев ей сказать Амани, как только та проснется, что птицы теперь принадлежат ей. После чего мы с Махой отправилась в «Райский дворец», не представляя, что нас там ожидает.
Как только мы въехали на территорию, я сказала нашему водителю:
— Мы встречаемся с Халидой в саду. — И, указав на знак с надписью «Жеребцы», добавила: — Мы выйдем там, а ты возвращайся к воротам и жди, когда мы тебе позвоним. — И у водителя, и у меня были мобильные телефоны.
Водитель весьма недоверчиво посмотрел на меня, но сделал так, как я велела.
Мой план состоял в том, чтобы переписать имена и адреса родственников этих девушек и потом с ними связаться. Я рассчитывала, что, узнав о местонахождении дочерей, родственники смогут через свои посольства потребовать их возвращения домой.
Мы с Махой молча шли по длинной дорожке. Мы обе осознавали, что впутываемся в серьезную авантюру. К тому же втайне от Карима.
Вскоре я увидела ужасный павильон, стоящий в отдалении, как и описывала Маха. Сначала мне показалось, что это здание ничем не отличается от других, однако, вглядевшись более внимательно, я заметила, что на окнах были решетки.
— А как нам войти? — прошептала я, уверенная, что двери заперты и на сигнализации.
— Двери открыты, — к моему большому удивлению, сказала Маха. — Я спросила девушек, почему же они не убежали. Но они ответили, что несколько девушек попытались это сделать, но, поскольку у них нет паспортов и необходимых бумаг, разрешающих пребывание в нашей стране, за подписью гражданина Саудовской Аравии, их вернули и подвергли жестокому наказанию, а обращение с ними стало еще более суровым.