Солдат не спрашивай
Шрифт:
Предполагался прием, организуемый в честь человека, еще не так давно абсолютно никому не известного, — командира космического субпатруля Донала Грэйма, который, так же как и Хендрик Галт, был дорсайцем. Он только что провел совершенно немыслимый прорыв всего лишь четырьмя или пятью кораблями планетарной обороны Ньютона. Атака оказалась достаточно удачной и ослабила давление Ньютона на Ориенте — пустынную планету в той же системе, что и Фрайлянд с Новой Землей, — а кроме того, позволила войскам Галта выкарабкаться из неудачной тактической ситуации.
Но меня очень мало интересовал
Особенно же мне было важно заполучить подпись шефа отделения Межпланетной службы новостей Фрайлянда на бумагах Дэйва. Вряд ли она могла бы реально защитить моего зятя. Защита Гильдии распространялась только на ее членов и, с некоторыми оговорками, на стажеров вроде меня. Но на обычного солдата в случае необходимости она вполне могла произвести впечатление. Не помешала бы и подпись кого-нибудь из квакерских военачальников рангом повыше, чтобы обезопасить Дэйва на случай, если нам все же придется столкнуться с их солдатами на поле боя.
Шеф отделения Межпланетной службы новостей, приятный участливый землянин по имени Най Спеллинг, написал на пропуске Дэйва, что служба новостей согласна с его прикомандированием ко мне, и поставил свою подпись.
— Надеюсь, вы понимаете, — заметил он, — что эта бумажка ничего собой не представляет. Дэйв Холл — ваш друг?
— Зять, — ответил я.
— Гм, — хмыкнул он, подняв брови. — Что ж, желаю удачи. — И он отвернулся, чтобы продолжить разговор с экзотом в голубой одежде, в котором я только теперь узнал Падму.
Это было настолько неожиданно, что я допустил оплошность, каких со мной не случалось за все время работы в службе новостей. Я никогда не имел привычки ляпать что-либо, не подумав.
— Посланник Падма! — вырвалось у меня. — Что вы здесь делаете?
Спеллинг, отступивший назад, чтобы мы с Падмой могли видеть друг друга, а он — нас обоих, снова удивленно вскинул брови. Но Падма заговорил раньше, чем мой начальник по службе успел сделать мне выговор за совершенно вопиющую бестактность. Похоже, экзот ничуть не обиделся.
— Я бы мог задать вам тот же вопрос, Там, — улыбнулся он.
К этому моменту самообладание уже вернулось ко мне.
— Я всегда там, где есть новости. — Это был обычный ответ сотрудника службы новостей. Но Падма предпочел воспринять его буквально.
— Некоторым образом и я тоже, — произнес он. — Помните, я как-то рассказывал вам об общей схеме развития событий? Так вот, данные место и время оказались критической точкой.
Я не понимал, о чем он говорит, но, поскольку разговор начал именно я, волей-неволей приходилось его поддерживать.
— Вот как? — улыбаясь, спросил я. — Надеюсь, ко мне это не имеет отношения?
— Имеет, — ответил он. И вдруг неожиданно я снова почувствовал пристальный взгляд его карих глаз, устремленных на меня и в глубь меня. — Хотя в большей степени это касается Донала Грэйма.
— Что ж, это, по крайней мере, справедливо, — заметил я, — поскольку прием устроен в его честь. — Я рассмеялся, в то же время лихорадочно стараясь найти какой-нибудь благовидный предлог и улизнуть от Падмы,
— Да, Лиза. — Падма пристально глядел на меня, — Она здесь, со мной. Теперь она мой личный секретарь. Я думаю, скоро вы с ней встретитесь. Она страшно озабочена вашим спасением.
— От кого или от чего его надо спасти? — заинтересовался Спеллинг.
— От самого себя, — пояснил Падма, карие глаза которого по-прежнему неотрывно следили за мной, словно глаза бога или демона.
— Что ж, если так, то, пожалуй, стоит ее поискать, — легкомысленно ответил я, ухватившись за возможность убраться прочь, — Возможно, позже мы с вами еще увидимся.
Спеллинг кивнул головой, и я удалился.
Затерявшись в толпе, я нырнул в один из проходов к лестницам, ведущим наверх на небольшие балкончики, которые нависали над стенами зала, подобно ложам в театре. В мои планы совершенно не входила встреча с этой странной девушкой, Лизой Кент, которую я все же не мог забыть. Пять лет назад, после того, что произошло в Конечной Энциклопедии, меня то и дело подмывало отправиться туда и разыскать ее. Но каждый раз меня останавливало нечто, похожее на страх.
Я знал, с чем это связано. Это было необъяснимое ощущение, что так неожиданно приобретенные способности манипулировать людьми, впервые опробованные на собственной сестре в присутствии Джэймтона Блэка и потом неоднократно использованные мной для воздействия на многих встречавшихся на моем пути людей, включая команданта Фрэйна, могут исчезнуть при первой же попытке воздействовать с их помощью на Лизу Кент.
По лестнице я взбежал наверх и очутился на небольшом пустом балкончике с несколькими креслами и столом. Отсюда, сверху, мне легче было отыскать в толпе присутствующих старейшего Брайта, главу старейшин Совета Объединенных церквей, управляющего Квакерскими мирами — Гармонией и Ассоциацией. Брайт принадлежал к одной из главенствующих религий квакеров, которая считала именно войну лучшим средством для достижения цели, и сейчас пребывал с коротким визитом на Новой Земле. Его подпись на пропуске Дэйва явилась бы для моего зятя лучшей защитой от солдат-квакеров, чем пять батальонов кассиданской бронетехники.
Уже через несколько минут я действительно заметил его в толпе, примерно футах в пятнадцати подо мной. Он разговаривал с каким-то светловолосым человеком — по внешнему виду венерианцем или ньютонцем. Я знал, как выглядит старейший Брайт, как знал в лицо всех наиболее интересных, с точки зрения журналиста, людей на всех шестнадцати мирах. И все же, увидев его вблизи, я был потрясен.
Я и не предполагал, что церковник может выглядеть столь внушительно. Ростом выше меня, плечи шириною с дверь и — хотя он уже был в солидном возрасте — талия как у спринтера. Он стоял, одетый во все черное, спиной ко мне, слегка расставив ноги. В этом человеке чувствовалась неиссякаемая энергия, которая вызывала во мне озноб и одновременно желание помериться с ним силами.