Солги обо мне
Шрифт:
И даже разбросанные на полу лепестки роз, и ведерко с шампанским и двумя бокалами, перевязанными шелковыми ленточками. Сразу видно, что к нашему приезду готовились, и тот, кто подготовил все это, покинул квартиру буквально за несколько минут до того, как туда вошли мы. А ведь сейчас третий час ночи.
— Что-то не так?
– участливо интересуется Олег, ловко вскрывая бутылку.
Я быстро мотаю головой и прячу голову у него на плече, прижимаясь так сильно, будто мир вот-вот перевернется, а он - моя единственная
Эти две недели были какими-то особенными.
Олег все время был рядом - подавал руку, когда это было нужно, или платок, или просто предлагал локоть, чтобы я не потерялась в толпе. Он был как будто везде - проверял, не забыла ли солнцезащитный крем, когда ездили на пляж, заставлял мерять температуру, когда пару раз жаловалась на усталость, держал в постели до обеда (буквально), заставляя отсыпаться. В какой-то момент мне начало казаться, что в моей жизни не осталось ни единого уголка, куда бы он не проникла его забота.
И все было бы идеально, если бы не постоянное, зудящее как комариный укус, чувство непонятной тревоги: если все так хорошо - то почему я не могу расслабиться?
— Я в душ, - слышу его голос, легкое касание губами моих волос на макушке и остаюсь одна в гостиной, пахнущей розами, озоновым диффузором и шампанским.
Когда мы уезжали, в этой комнате не было ничего, кроме вмонтированных деревянных панелей, а теперь она обустроена как с обложки журнала об интерьерах. Ольча сказала бы: «Ну прям как в передачах о ремонтах!»
Мне нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что на белый кожаный диван можно сесть, а на маленький коврик - поставить ноги. Но все-таки сажусь, вытягиваю ноги и мысленно снова и снова прокручиваю в голове весь наш отпуск. Господи… От себя тошно, потому что пытаюсь найти к чему бы прицепиться, чтобы оправдать свою черную неблагодарность.
Я разбираю вещи из наших дорожных сумок, выкладываю рубашки Олега, в который раз удивляясь, как он аккуратно их складывает - словно только что из магазина, и даже не успел примерить. На дне его сумки - флакон духов, под ним - блокнот и мобильный телефон. Даже удивительно, что муж оставил его в сумке, хотя обычно не расстается с ним, чтобы всегда быть на связи по рабочим делам. Правда, никогда не замечала за ним, чтобы ходил с телефоном в душ или в туалет. Даже не знаю, почему вдруг об этом подумала?
— Это мой телефон?
От неожиданности чуть не подпрыгиваю на месте и быстро, как будто держу в руках ядовитую змею, кладу телефон на кофейный столик, рядом с флаконом духов.
— Я разбирала сумку, - говорю - и сама себя мысленно пинаю за то, что голос звучит предательски тихо. Как будто мне есть за что извиняться.
– Я не…
Олег кивает, не давая мне закончить. Просушивает влажные волосы полотенцем и снова смотрит на меня долгим взглядом, как будто тоже пытается отыскать какой-то изъян.
— У
– Я снова сначала говорю - и только потом думаю. Какая разница? Я ведь правда ни разу даже не пыталась разузнать что-то о его другой жизни, той, которая существует за пределами наших отношений.
— Да? И почему же?
– Олег лениво присаживается на диван, даже не делая попытки взять телефон в руки. Ему все-таки очень идет этот ровный карамельный загар, чего нельзя сказать о моей синюшно-бледной коже с намеками на подпалины в тех местах, где плохо нанесла солнцезащитный крем.
— Это стыдно.
— Вот как?
— Это унизительно.
Помню, когда-то очень давно, еще когда жила с родителями и ходила в школу, мама постирала папино рабочее удостоверение вместе с банковской картой, потому что папа забыл их вытащить и просто бросил брюки в стирку. Они никогда не допрашивали друг друга и никогда не рылись в личных вещах. В моей голове отложилось, что «искать доказательства измены» - это мерзко. Можно ведь просто спросить, если уж так что-то сильно «подозревается».
— То есть, - развивает мысль Олег, - если я попрошу тебя дать мне твой телефон - ты будешь против?
— Мой телефон?
– переспрашиваю я, потому что чувствую себя странно растерянной от резкой смены вектора разговора. Мы вроде говорили о его телефоне, а не о том, что мне есть, что скрывать?
— Ника, телефон, - повторяет муж, требовательно постукивая пальцами по кожаной обивке дивана.
– Это ведь не проблема, если нам нечего друг от друга скрывать?
Я машинально иду за сумочкой, достаю свое «яблоко». У меня разблокировка «по лицу», но пароль тоже есть - на случай, если в очках или темно, или любая другая причина.
Протягиваю телефон Олегу.
У меня там нет ничего.
Переписку с Меркурием я удалила еще до нашей свадьбы, его номера в моей телефонной книге нет. А больше мне нечего и некого прятать.
Муж что-то листает, что-то смотрит. Без особо энтузиазма, как будто и так знает, что не найдет там компромат. Но зачем тогда все это?
— Твоя мама продолжает клянчить деньги?
– Между его бровями залегает неглубокая задумчивая складка, пока Олег, видимо не без интереса, читает переписку в нашем семейном чате.
— Она не клянчит.
Мне неприятно это слышать, даже если отчасти Олег и прав - в последнее время не бывает такого дня, чтобы мама не писала, как тяжело Марине найти работу на дому или хотя бы с подходящим графиком. И что им тяжело жить в трёхкомнатной квартире вместе с отцом, двумя младшими братьями, Мариной и ее двумя погодками. И даже если я (как и Алёна, и Ольча) считаю, что Марина сама виновата в своих проблемах, потому что никого не хотела слушать, это не повод отворачиваться от семьи.