Сталин и ГРУ
Шрифт:
На основании информации этих двух источников 22 апреля 1927 г. резидент военной разведки сообщил в Москву Берзину, что в связи с приходом к власти генерала Танака весьма усилилось влияние на правительство реакционных элементов военной группы, сторонников Англии и Чжан Цзолиня. При этом правительство проектирует усиление войск в Маньчжурии и Китае, активную защиту своих интересов в Китае и согласование своей политики в Китае с Англией и, конечно, энергичную борьбу с влиянием СССР в Китае. А также усиление борьбы с коммунистами в Китае и Японии. В этой же телеграмме сообщалось о том, что подготавливается захват КВЖД. Информация была ценной, и Берзин, который сам расписывал рассылку телеграмм с Дальнего Востока, велел отправить копии этой телеграммы Ворошилову, Уншлихту, Тухачевскому, бывшему тогда начальником Штаба РККА, Сталину и заместителю наркома иностранных дел, курирующему Дальний Восток, Карахану. Следует отметить, что сообщения о предполагаемом захвате КВЖД
Кроме токийской резидентуры, резидентура военной разведки была создана Берзиным и в Харбине — центре Маньчжурии, где находилась крупная колония русской эмиграции, за которой Управление вело тщательное наблюдение. Возглавлявший резидентуру резидент «Николай» имел прямую связь с Владивостоком, и его радиограммы регулярно передавались в Москву и ложились на стол Берзину. Из источников этой резидентуры, которая в 1927 г. считалась одной из наиболее эффективных структур Управления на Дальнем Востоке, в настоящее время известны только три. Это источник 1702 — китайский офицер штаба охранных войск в Харбине, источник «АИ», который передавал полные отчеты о переброске японских войск по КВЖД, и агент «ХВ» — полковник китайской армии и сотрудник главного штаба Чжан Цзолиня. Берзин в 1927 г. регулярно получал разведывательную информацию о событиях на Дальнем Востоке не только из Токио и Харбина, но и из других точек планеты. Информация была обширная и достаточно полная. В некоторые дни в Управление поступало по 3–4 радиограммы из разных мест. Так что Берзину, а все радиограммы он в первую очередь просматривал сам, и аналитикам хватало работы, и высшее политическое, дипломатическое и военное руководство страны получало достаточно подробную информацию о событиях в этом регионе.
В одном из дел РГВА сохранились расшифрованные телеграммы, поступавшие в Управление в 1926–1928 гг. из разных стран и касавшиеся событий в Дальневосточном регионе. Толстый фолиант более 500 страниц содержит сотни документов с разнообразной информацией. Каждая телеграмма была прочитана начальником Управления и расписана по адресам, по которым ее надо было отправить. Регулярно, почти каждый день знакомясь с шифровками из разных стран, он был в курсе всех событий на Дальнем Востоке. Кроме того, расписывая по адресам поступающие телеграммы, он хорошо представлял степень осведомленности высшего военного, партийного и дипломатического руководства страны о событиях у дальневосточных границ и о взаимоотношениях с островной империей. Такое пристальное внимание к дальневосточным делам со стороны руководителя военной разведки было вызвано тем, что он был членом так называемой «китайской» комиссии, которая была создана по постановлению Политбюро 19 марта 1925 г. В работе комиссии также принимали участие Уншлихт, Ягода, Борис Мельников, тогда заведующий восточным отделом НКИД. Секретарями комиссии были Р. Лонгва и Б. Бортновский. Руководящие сотрудники военной разведки активно участвовали в работе комиссии. Вот краткий перечень этой агентурной разведывательной информации.
25 октября 1926 г. из Токио от военного атташе поступила телеграмма, в которой сообщалось, что источник № 1515 ознакомился с докладом японского советника в Мукдене Мацино. В этом документе отмечалось, что секретного соглашения между Чжан Цзолинем и Англией нет, что Япония якобы работает по созданию тройственного союза между Кантоном, Чжан Цзолинем и Дан Дзичжуем и что недавно из Японии в Мукден были посланы 20 офицеров, в том числе генерал Сиругава и полковник Какучи. Военный атташе дал указание источнику достать и прислать копию доклада Мацино. Берзин отправил копии информации Ворошилову, Уншлихту, Чичерину и Трилиссеру.
27 января Берзин получил две телеграммы из Лондона. От источника № 752 пришло сообщение, что дополнительно к дивизии, посланной в Китай, намечаются еще две дивизии и командиром этого корпуса назначается Харринггон. Командиром посланной дивизии назначается Дункан, который был членом штаба армии Деникина в 1919–1920 гг. В телеграмме из Токио сообщалось, что Англия посылает в Китай 13,14 и 20-ю пехотные бригады с артиллерией, танками и ротой броневиков, а Сидехара сделал новое заявление. Вопреки парламентскому миролюбивому заявлению он заявил, что Япония защитит оружием свои интересы в Китае. Обе телеграммы были отправлены Берзиным Ворошилову.
3 февраля в Управление поступила очередная телеграмма из Лондона. Тот же источник № 752 сообщил, что некоторые части Атлантического флота намечаются в Китай. Из сухопутных войск в Китай якобы готовятся к отправке: 42-й артиллерийский полк из Гибралтара, а также дивизия пехоты из Индии и дивизия пехоты, сформированная из частей Англии, Южной Африки и Бермудских островов. Срок отправки — 6 недель. Эта информация была частично подтверждена телеграммой из Кабула от 7 февраля. В ней сообщалось, что индийским командованием формируется смешанная бригада (4 батальона) английских и индийских войск. Бригада должна отбыть в Шанхай в начале февраля. Обе телеграммы были также доложены Ворошилову.
18 февраля
19 апреля Берзин получил телеграмму из Дайрена. В ней сообщалось: «В связи с событиями в Пекине японский командующий армией приостановил возвращение до распоряжения в Японию 2-й пехотной бригады и 10-й дивизии. Кроме этого, прибыли 14-я пехотная дивизия и батальон железнодорожной охраны. Всего японских войск в Маньчжурии — 17 000. Японские газеты ведут сильную кампанию против СССР». Эта телеграмма была отправлена по тем же адресам. 3 мая поступила телеграмма из Харбина без указания источника резидентуры. В ней Берзину сообщалось, что Шильникову категорически запрещена организация русских частей, однако русские нелегально формируются. Телеграмма была отправлена Ворошилову, Уншлихту, Сталину, Карахану и начальнику ОГПУ Трилиссеру.
13 мая, очевидно, от военного атташе, поступила из Токио очередная телеграмма. Сообщалось, что начались аресты японских коммунистов и враждебная кампания в печати против СССР. Сообщалось также, что Семенов, по агентурным данным, договорился с Чжан Цзолинем о выступлении в районе озера Ханка одновременно с захватом КВЖД. Согласие на этот захват было дано японцами. Телеграмма была отправлена по тем же адресам.
В конце сентября 1927 г. активизировалась деятельность атамана Семенова по подготовке выступления против СССР. Естественно, военная разведка пристально следила за этими приготовлениями. В Москве опасались, что выступление крупных сил под руководством такой авторитетной фигуры, как Семенов, может послужить детонатором для выступлений недовольных, а их было достаточно и в Забайкалье, и в Приморье. Поэтому старались нейтрализовать деятельность белой эмиграции всеми способами, включая и деятельность разведки. 4 октября Бортновский, замещавший Берзина, которого не было в Москве, получил телеграмму из Харбина. В сообщении говорилось, что семеновцы, поддержанные японцами, действительно ведут усиленную подготовку по организации трех полков, куда будут привлекаться белые, находящиеся на Дальнем Востоке, а также прибывающие для этой цели из Европы. За последнее время представитель Семенова в Харбине Бакшеев вошел в тесный контакт по работе с Шильниковым. Автор телеграммы считал, что распри, существовавшие раньше между Семеновым и Меркуловым, под нажимом иностранцев ликвидированы. В Харбине японская военная миссия часто посещается белыми генералами, и там ведутся длительные секретные совещания. В сообщении отмечалось, что белые активно готовятся выступить на районы Забайкалья и Приморья. В районе Благовещенска организованы небольшие партизанские отряды, в которых идет подготовка крестьянства, в основном амурских казаков, к восстанию на нашей территории. На этой телеграмме резолюция наркома «Подробно доложить» и список рассылки: Ворошилову, Уншлихту, Трилиссеру и Карахану, как заму наркома, курирующему дальневосточные дела. Фамилии Сталина в этом списке не было.
В этот же день Бортновский получил телеграмму из Токио. Это был запрос на ответ Москвы — выяснить все возможное о предполагаемом выступлении белых против нас. В телеграмме сообщалось, что план похода Семенова на Монголию в районе Трехречья подтверждается данными двух источников. Будет использован отряд Нечаева после его пополнения русскими эмигрантами в Маньчжурии и получения оружия и денежных средств от Чжан Цзолиня. В телеграмме сообщалось: «Президент ЮМЖД Ямомото скрытно помогает белым, используя их для экономической и политической разведки в Китае, Монголии и на Дальнем Востоке. Желательно наблюдение из Харбина и Мукдена». Также сообщалось, что «на днях в Маньчжурию в секретном порядке выезжает группа офицеров Генштаба во главе с помощником начальника Генштаба. Точно с какой целью, неизвестно, но командировка связана с монгольскими делами». Информация из токийских источников была очень важной, и Бортновский отправил копии телеграмм Ворошилову, Уншлихту, Сталину, Молотову и Карахану. Отправка этой телеграммы Сталину и Молотову подчеркивала то большое значение, которое придавали в Управлении агентурной информации из японской столицы.