Сталин: посвящение волхва
Шрифт:
Для людей более-менее полноценных Фимка омерзителен, естественно, как шкурник, безотносительно к тому, еврей он, полуеврей, или кто иной. Еврей в таких делах даже менее омерзителен, потому что столетия совместной жизни с евреями нас приучил ничего благородного от «избранного народа» не ждать. Вернее, ничего кроме предательства.
В «Теории стаи», первое издание которой вышло в 1999-м, сразу после бомбардировок Сербии цивилизаторами, и разошлось, не могу не порадоваться, уже четвёртое издание, я писал о том удивительном для адептов массового мировоззрения закономерности, что летом 1941-го года инициаторами сдачи в плен часто были комиссары (Фимка лишь один тому пример). На тему этих сдач в плен в «Теории стаи» у меня приведены материалы и документы как немецкие, так и наши. Для адептов теории демократии эти сдачи удивительны потому, что ни комиссары,
Казалось бы, надо бы им сражаться до конца. Ан нет.
С точки зрения теории демократии (якобы люди вольны выбирать вариант поведения, и они выбирают, опираясь на приоритет выживания и выгоды — на этом постулате ведь и построена теория демократии) комиссар лета 1941-го должен был бы биться насмерть. Биться лучше остальных. Но постулаты теории демократии — фуфло. Не работает теория. Комиссары сдавались первыми, комиссары-евреи, вроде Фимки, ещё и вредили.
А вот с точки зрения теории стаи комиссары лета 41-го поступали закономерно. Должность комиссара — местечко тёпленькое: проверить на созидательность деятельность этих чиновников было невозможно, соответственно, пролезали на эти должности задолизы. Пролезали пролизав. Ведь только вышестоящий начальник решал, кто годится в комиссары, а кто не годится. А в деле назначения на синекуры (тёпленькие местечки) у начальников самое чувствительное место известно — это зад. Кто начальнику языком достал — того и назначали.
Задолиз — феномен не только логического мышления, но, прежде всего, психоэнергетической составляющей человека, стайной его сущности. Первостепенный задолиз это не тот, кто выполняет надиктованные пожелания начальства, а тот, кто эти желания предугадывает. Из этого материала выстраивается вся верхушка стаи. Задолиз лижет любому пахану и как только на смену предыдущему приходит пахан ещё более крутой — предугадывающий задолиз тут же начинает лизать ему. Г итлер был величайшим гипнотизёром планеты той эпохи — естественно, и перебегание комиссаров-задолизов на его сторону глубоко закономерно. При сдаче в плен никаких о неминуемом расстреле мыслей — главное, предугадывание желания ещё более крутого в стае психоэнергетического «авторитета» и этого желания выполнение.
Справедливости ради надо сказать, что Сталин в августе 1941-го издал приказ, в соответствии с которым комиссаром мог быть назначен только тот, кто в боях «показал себя с положительной стороны». Да и задолизы с началом Войны вдруг бросились просить назначения на тыловые склады и в штабные парикмахерские, а не в боевые части. Вот с августа месяца комиссары и становятся теми отцами солдатам, благодарные рассказы о которых можно услышать от фронтовиков. Иначе говоря, в разные периоды Войны комиссары были разные. Одни — образца лета 1941-го, другие — образца августовского приказа 41-го.
Повторюсь, вся эта тема рассмотрена в «Теории стаи» подробно. Но о комиссаре Фимке я тогда, увы, ещё не знал. А пример ярчайший. Расскажу теперь.
Не стоит считать комиссаров лета 41-го эдаким замухрышками по жизни. В глазах третьей касты, низшей, задолизы всегда особенно солидны, а главное, понятны. Нынешний аналог комиссаров лета 41-го — это священнослужители новых религий. Включите телевизор, взгляните на эти рожи — всё смотрится солидно, народ руки им лижет. Быдло считает их фонтаном мудрости — так же было и летом 41-го. Не случайно Фимку даже офицеры– славяне (из числа трусов) выбрали в главари.
Фимку,
Нашёл Перлмутер Брестскую крепость, а среди так называемых защитников — двух «героев», и обоих наградил Звёздами Героев. Первый, понятно из вышесказанного, еврей Фимка, а второй — славянин, но тоже сдался. Говоров, кажется, фамилия. В немецких концлагерях выжил, что говорит о том, что в плену оккупантам оказывал услуги. Скорее всего, особые. Ну, сдавшиеся-то все как один, проходя после освобождения через Особые отделы, оправдывались, что взяты были в плен с боя израненные, прежде прихлопнув от десяти до трёхсот немцев (есть в письме какого-то азиата и такая цифра, письмо приведено в сборнике «Сталинградская эпопея. Впервые публикуемые документы, рассекреченные ФСБ РФ» Москва Звонница-МГ, 2000). Конечно, насчёт трёхсот всё понятно всем, кроме, возможно, азиатов, которым письмо было писано. Достаточно посмотреть на кадры немецкой кинохроники, на которых бредут громадные толпы здоровёхоньких пленных красноармейцев и командиров, бредут под смехотворной охраной, а то и вовсе без охраны. Говоров — единственный из славян, награждённых Звездой Героя, который здоровым сдался в плен. Но награждён, повторюсь, не при Сталине, а при Жопе с ушами.
Историки белорусского Бреста делятся на несколько подотрядов — по числу источников финансирования. Один подотряд кормится в бухгалтерии музея «Брестская крепость». Эта категория на каверзные вопросы прямо не отвечает, а говорит так: мы по должности должны верить, что всё это героизм, иначе нас вышвырнут, а работу по новым временам найти сложно.
Но есть, скажем, и краеведческий музей. А вот его сотрудники провели меня по Брестской крепости с экскурсией (бесплатно) совсем иной, чем я оплатил в музее «Брестская крепость».
Говоров, как уже было сказано, единственный в списке Героев Войны, кто оказался в плену и работал на немцев. Краеведы Бреста в кулуарах потешаются: нашёл Хрущ героя, в куче навоза от немцев прятался, потом нашёлся, и его послали работать, и работал. Сталин не записал, и «мутер» таки записал.
Вообще со всей этой внезапно обнаруженной при Хруще Брестской крепостью складывается впечатление, что она была нечто вроде «проверки на вшивость»: сожрут аборигены эту кучу дерьма или не сожрут? Стерпят или не стерпят? Стерпели. Сожрали. Поговорка есть русская о холуях: ссы в глаза — всё божья роса. Стерпели славяне. Утёрлись. Фимку прославляют. Цветы к доске ложат. Не возлагают, и даже не кладут, а именно ложат. Из года в год. И головой не думают.
Но по порядку.
Ещё до начала Войны был приказ, естественно, письменный: в случае нападения немцев на нашу территорию немедленно покинуть крепость и сосредоточиться далеко в тылу. На удивление далеко.
Содержание приказа удивительно, если веровать во внушения цивилизаторов, что наши приграничные части могли громить врага с первого же дня войны, даже если бы и был на то приказ. Лишённый критического мышления электорат в это внушение верует. На основании этой идиотической веры все СМИ и ругают Сталина за потери в начале войны. Дескать, ни кто иной как Сталин виноват, что чуждые ему Фимки предавали родину советских народов. Дурилкой приправили, что у всех немцев были автоматы, а у нас, Сталиным к войне якобы не подготовленных, одни только винтовки. На самом деле, у немцев были такие же винтовки. Даже хуже наших: ствол короче, дальнобойность ниже, прицельность хуже.