Старый дом
Шрифт:
— Ничего, мамаша, не впервой. Да и в вдвоем мы, — успокоил ее Иван, снова садясь за руль. — В дом идите, а то простыните еще.
Женщина, наказав передавать всем привет, ушла, а Иван вытащил из кармана пластмассовую флягу.
— Подвезло нам, — весело подмигнул он Андрею, отворачивая крышку стаканчика. — Погрейся перед дорогой. У мамаши для зятя всегда найдется.
Погреться и в самом деле не мешало, Андрей изрядно закоченел, сидя в машине.
— Первый сорт! — одобрил Андрей, чувствуя, как по телу расходится приятная теплота.
— Ну вот, полный порядок, — удовлетворенно
«Москвич» резко дернулся с места и прытко стал набирать скорость.
Иван гнал машину по самой середине извилистого узенького проселка, не опасаясь встречного транспорта. Кто в такую пору поедет по этим ухабам! Все больше придерживаются тракта. Выпитое вино веселило душу и наводило блаженную дремоту. Андрей поминутно клевал носом, а Иван разглагольствовал:
— Дорога здесь ничего. Зря мама волновалась. А по тракту наверняка на милиционера нарвешься. Я на этот счет ученый. Один раз совсем было влопался, да добрый дядька попался. Обошлось.
Машину сильно занесло на повороте. Андрея качнуло. Он встрепенулся, открыл глаза и прямо перед собой увидел огромные светящиеся фары, в лучах которых, точно бабочки-поденки, вились снежинки. Фары эти стремительно неслись навстречу. Андрей инстинктивно схватился за ручку дверцы, чтоб выскочить из машины, но тут почувствовал страшный толчок, острая боль ударила в ноги. Все завертелось, закружилось перед глазами, и он потерял сознание.
IV. Подруга
А Таисия между тем, как только Андрей ушел за папиросами, убрала все-таки со стола и принялась за себя. Умывшись, она надела свое любимое зеленое платье, очень шедшее к цвету ее глаз, и села перед старым трюмо в горнице причесываться. Ей и самой сегодня хотелось быть лучше всех, наряднее всех. Когда освобожденные от шпилек волосы рассыпались по спине, Таисия невольно залюбовалась собственным отражением. Шерстяное платье плотно облегало высокую грудь и свободными тяжелыми складками падало от тонкой талии вниз к ногам. О таких ногах, как у нее, Таисии, другие женщины могли только мечтать. В меру полные икры плавно переходили в тонкую щиколотку и узкую ступню с крутым подъемом.
Таисия встала, повернулась перед зеркалом раз, другой и довольно улыбнулась. А глаза, какие у нее глаза! Недаром, бывало, мать, провожая ее на работу, просила: «Ты хоть на людях ими не шибко ворочай…»
Да… наконец-то сбылось все, о чем она мечтала долгими бессонными ночами на своей широкой вдовьей койке.
Таисии вдруг вновь вспомнилась все ее недолгая жизнь с первым мужем, и на душе стало до омерзения противно. Какая же она была тогда глупая. За чем гналась? Поняла теперь, почему так горько тогда плакала ее мать. Если бы она увидела ее, Таисию, сейчас, — порадовалась бы вместе с ней…
Есть у нее теперь и свой дом, и муж любимый, и ремесло настоящее в руках. Вот недавно к Октябрьской грамоту даже получила за отличную работу. Таисия повесила ее в горнице на самом видном месте. А в мастерской ее фотография на Доске почета самая первая. Так и подписано под ней: «Лучший мастер индпошива Таисия Ивановна Рогова».
Вспомнив
На стене зашипели, потом мелодично забили старинные часы: половина двенадцатого. Забеспокоилась: куда же запропастился Андрей, уж больше часа как ушел? Накинув на плечи пуховую шаль, Таисия вышла за ворота и добежала до киоска, но киоск был закрыт. Андрей, должно, в город отправился… С этой мыслью она вернулась домой и прождала его до обеда, затем побежала в мастерские, — может быть, там кто-нибудь еще работает. Андрей, возможно, что зашел по пути и задержался… Но дежурный вахтер сказал Таисии, что в мастерских нет ни единой души. Таисия заторопилась обратно, может быть, Андрей уж дома. Однако надежды ее не оправдались. Она разделась, села у стола, подперев рукой голову. Хотелось собраться с мыслями. «Куда же все-таки ушел Андрей? Может, опять с Иваном снюхался где-нибудь в городе? Сидят, поди, в какой-нибудь чайной. Ну, и подлец, ну, и подлец Иван».
Если бы Таисия знала, где они сидят, она сейчас же отправилась туда и закатила обоим такой скандал, что небу жарко бы стало. Нет, хватит с нее этих гулянок! До добра они не доведут. Пусть только Андрей вернется домой, она покажет ему почем фунт лиха! Так-то он платит ей за ее заботу, за ее любовь. Как только он мог, как смел в такой день забыть все?
Таисия так и кипела от негодования, подыскивая в уме слова, которые скажет Андрею.
Поздно вечером, когда она, уставшая от бесплодных ожиданий, забылась коротким сном в кухне на старом диване, ее разбудил сильный стук в окно.
«Наконец-то, явился!» — подумала она спросонья и, приготовившись к атаке, выбежала во двор.
Но у калитки стояла незнакомая женщина.
— Дорохов Андрей здесь проживает?
— Здесь, а что такое? — растерялась Таисия, и в груди ее все сжалось от предчувствия какой-то страшной, неминуемой беды.
— Из больницы я. Сродственник ваш или муж, не знаю, как он вам доводится, в хирургическую доставлен. Меня за вами прислали.
Таисия несколько мгновений глядела на женщину остановившимися, бессмысленными глазами, потом еле внятно спросила:
— Что с ним? Не томите, Христа ради!
— В автомобильную аварию попал.
…Больница находилась на самой окраине городка, возле соснового бора. Таисия всю дорогу бежала бегом, в голове, точно в тесной клетке, мучительно билась только одна мысль: «Живого, живого бы застать».
В приемной дали ей халат, тапочки и проводили к заведующему хирургическим отделением Виктору Викторовичу Бушуеву, высокому седому мужчине с умным усталым лицом. К счастью, он сам дежурил в тот день и сам сделал Андрею операцию.