Still in Love With You
Шрифт:
— Нет, — рассмеялся он. — Все знают, какая у меня работа. Иногда я привожу к себе тех, кому нужно укрыться на некоторое время, пока идёт расследование.
— Так я не первая? — ахнула я и кинула в него полотенце, но потом смутилась от собственного вопроса, но зато Джейк уже громогласно хохотал на весь дом. Я ни разу не задумывалась о нём как о потенциальном партнёре, к тому же я любила совершенно другого человека, а Джейка я воспринимала как старшего брата.
— Нет, — ответил он, а потом добавил: — Во всех смыслах этого слова, — оторвав с ветки виноградинку, он подмигнул
Джейк был прав. С того вечера прошла неделя, а никто мне и слова не сказал. Я познакомилась с некоторыми соседями, которые были довольно милыми. Джейку, конечно, не понравилось, что я выходила на улицу, но сразу же успокоился, когда я парировала его возмущение своими аргументами вперемешку с негодованием.
Готовила я только на Джейка. С моим появлением он хоть стал нормально питаться. Я же, в свою очередь, не могла вообще есть. Всё, чтобы я не попыталась съесть, уже через полчаса было в унитазе.
Доктор Маккой говорил, что это вполне нормальная реакция организма на таком сроке беременности, и мне ничего не оставалась делать, кроме как согласиться с ним. Ему виднее, он ведь врач, тогда как я, в свою очередь, оказалась один на один с этим незнакомым недугом. Я не могла обратиться за советом к маме, просто потому что для неё я была мертва.
Я посмотрела на трубку телефона, которая так заманчиво висела прямо напротив меня. Джейк ясно дал понять мне, что звонки мне запрещены. Я с тоской смотрела на телефон, когда спускалась на кухню. Слишком близко, но так далеко. Конечно же я понимала, что если сниму трубку и позвоню, то могу поставить под угрозу весь план Джейка, но время от времени я всё-таки снимала её, но набрать номер так и не решалась.
Я посмотрела на лестницу и прислушалась. Было тихо. Джейк заперся у себя, значит выйдет ещё не скоро. Я в нерешительности протянула руку, но отдёрнула себя. Зачем я раз за разом проделывала это, если не могла набрать номер? Пора было завязывать с этим делом.
Однако я всё-таки сняла трубку и услышала тихое пощёлкивание. Рука сама потянулась к циферблату и нажала на первую цифру, потом на вторую, третью. Опомнившись, я быстро сбросила номер и повесила трубку. Что я делала? Меня немного потряхивало от волнения и желания повторить проделанное. Я снова сорвала трубку и быстро набрала номер. Три долгих гудка, и вот тишину прорезало знакомое «Алло». Из глаз брызнули слёзы.
— Говорите, я вас слушаю, — терпеливо произнесла мама. Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова. — Алло? Вы меня слышите?
— Мам, кто? — послышался другой голос. Мэй…
— Должно быть номером ошиблись, — услышала я слова мамы, прежде чем она повесила трубку. Я прижалась лбом к прохладной стене, всё продолжая держать трубку и слушать короткие гудки оборвавшейся связи. Сердце сжималось от тоски и боли. Зря я это сделала. Я только разбередила рану, которая только начала заживать.
Наверху послышались шаги, и я поспешила повесить трубку. Быстро стерев слёзы, я подошла к плите и помешала суп. Джейку не стоит знать, что я сделала.
Он
Поставив суп на поднос, я подняла его и направилась наверх. Вот и причина появилась заглянуть к нему. Толкнув дверь, я прошла в комнату. Небольшое помещение в светло-коричневых тонах. Окно занавешено тяжёлыми портьерами. Массивный стол, заваленный кучей бумаги. На ковре кое-где валялись смятые бумажки.
Джейк, уложив голову на сгиб локтя, спал, сидя за столом. Я улыбнулась его взъерошенной макушке. Поставив на маленький столик поднос, я развернулась и застыла. Вся стена у двери была оклеена различными фотографиями. Всё это напомнило мне стену в комнате Максона, да только вот на ней не было разноцветных ниточек, соединяющих фотографии.
Я подошла ближе. С первого взгляда я не заметила никакой связи, но потом увидела некую пирамидальную систему. Помимо фотографий, здесь ещё висели и вырезки из газет и журналов, а также написанные от руки вопросы, а к некоторым из них были перекреплены отчёты.
— «Очередной удар повстанцев», — тихо прочла я название статьи. — «Было ли спланировано нападение?», «Кто ответственен за гибель пассажиров рейса номер 236?», «Америка Сингер — цель или случайная жертва?».
Я посмотрела на фотографии, сделанные на месте крушения: искорёженный металл, охваченный огнём. Потом взгляд зацепился за фотографию, сделанную у входа в больницу. На ней был Максон, а дата значилась всего лишь спустя два дня после крушения. «Жест доброй воли. Королевская семья оплатит все расходы на лечение пострадавших».
Я перевела взгляд выше и наткнулась на первую синюю ниточку, которая вела странный путь, и мне даже показалось, что она совершенно не имела смысла. А вот красная ниточка говорила о многом. Она начинала свой путь от моей фотографии, которая была венцом всей пирамиды. Ниже была подпись: «южане?». Откуда Джейк знал о южанах? Общественность не знала, что было два лагеря повстанцев. И почему Джейк думал именно на южан?
Дальше ниточка повернула в сторону красной рамочки, где было фото Максона, а рядом — короля Кларксона. Также здесь висела фотография Крисс, и бог знает откуда взявшаяся фотография Аспена. Чуть в стороне были маленькие фотографии всех девушек, которые участвовали в Отборе.
— Олив? Что ты тут делаешь? — сонно спросил Джейк за моей спиной.
— Джейк, объясни мне, что всё это значит? — поворачиваясь к нему, спросила я.
сейчас
— А когда я начну играть на фортепиано? — спросила Кэролайн.
— Боюсь, что нескоро. Мы только начали, — заметив, с какой тоской Кэр посмотрела на музыкальный инструмент, я поспешила исправить положение: — Но обещаю, что к следующему празднику ты сможешь что-нибудь исполнить для своих родителей.
— То есть к Хэллоуину? — встрепенулась Кэр, а я мысленно простонала. Кто меня за язык тянул? Хэллоуин будет через несколько месяцев, и я, при всём своём желании, не смогу разучить с Кэр хоть что-нибудь дельное.