Страстная Седмица
Шрифт:
Так, братие, не один Он — Спаситель наш, родился на то, чтобы "свидетельствовать истину" (Ин. 18; 37), творить всегда волю Отца Небесного, жить и умереть свято: мы все на сие истое приходим в мир сей. Не одному Ему надлежало путем страданий войти в славу: вси… хотящии благочестно жити… гоними были и будут (2 Тим. 3; 12). Всегда могут быть Иуды, продающие все за сребреники, Каиафы, мудрствующие яко уне есть… да един… умрет за люди (Ин. 11; 50), и преследованием невинных мнящиеся службу приносити Богу (Ин. 16; 2), Пилаты, дерзающие вопрошать истину: что есть истина (Ин. 18; 38), и омывающие руки, чтобы представить себе неповинными в крови праведных, Ироды, желающие видеть чудеса, и посмеивающиеся чудотворцам; а князь тьмы, враждовавший против нашего Господа, — о, сей человекоубийца всегда один и тот же! — непримирим в злобе, неистощим в лукавстве, неутомим в нападении. А посему истинный последователь
II
Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми? — Вопрошал некогда взысканный благодеяниями Божиими Давид; и отвечал: Чашу спасения прииму, и имя Господне призову (Пс. 115; 3–4). Как ни велики благодеяния Божий к Давиду, но они малы в сравнении с той милостью, коей ныне, братие, удостоены от Господа все мы. Ибо Господь даровал нам то, что выше всех благ: даровал Самого Себя, — Свое Тело и Свою Кровь. Что же воздадим Господу о всех, яже воздаде нам? Воздадим, по крайней мере, то, что и Давид: приняв чашу Господню, возвестим имя Бога, нам благодеющего. — Как возвестим? И словом; ибо многие из нас, зде стоящих, призваны на служение слова, на проповедь Евангелия: но прежде и паче всего — нашими делами и жизнью. Поверят ли нищему, покрытому язвами и рубищем, что он был на трапезе царя и удостоился его дружества? Не поверят и нам, что мы причащались Тела и Крови Господней, если на нас останутся прежние язвы страстей, прежние рубища грехов. Господь не требовал от нас достоинств, посаждая за трапезу Свою; не обратил внимания на грехи наши и нечистоту: взял нас прямо с распутий мира, — некоторых, может быть, от врат адовых. — Он положился на одну нашу будущую благодарность, — на то, что мы, взысканные по милости, насыщенные не по достоинству, исторгнутые из бездны зла, сим самым преизбытком милосердия будем остановлены на пути беззакония; что чаша завета сама будет для нас залогом верности, защитой от страстей, побуждением к любви; что уста наши, орошенные Кровью Его, уже не будут разверзаться на неподобные глаголы; что сердце наше, проникнутое огнем Божественной любви, не будет источать помыслов злых и похотей вреждающих. Изменим ли, братие, сей Божественной надежде на нас, сему любвеобильному доверию к нам? Покажем ли, что мы приступили к святой трапезе с Иудиным лицемерием? Захотим ли быть доказательством, что ад над грешниками сильнее неба? Предадим ли Тело и Кровь Господа врагам Его — нашим страстям и беззакониям? — О, да не будет, да не будет, да не будет сего! Умых нозе мои, како оскверню их? (Песн. 5; 3) — восклицает душа верующая, изображенная Соломоном. Мы не нози токмо умыли, но и руце и главу. И чем умыли? Дражайшею Кровью нашего Спасителя и Господа. Возвращаться, после сего, на прежние нечистоты, значит проливать напрасно Кровь завета, укорять Духа благодати, ругаться страданиям Спасителя. Да скажет же каждый, имеющий в том нужду, — да скажет внутреннему морю страстей: до сего дошло ты по моему невниманию; но отселе, благодатию Божией, не прейдешь далее, но в тебе сокрушатся волны твоя! Аминь.
III
В книге Исхода читаем, что по установлении между Богом и народом израильским завета, в знамение коего все люди окроплены были кровью жертв, Моисей взял книгу завета, прочте людем во уши. И рекоша: вся, елика глагола Господь, сотворим и послушаем (Исх. 24; 7).
Для вас, братие, не нужно повторять теперь книгу Нового Завета, из чаши коего вы пили Кровь Господа; ибо сия Божественная книга в прошедшие дни была разверзаема пред вами многократно. Посему о вас можно сказать подобное тому, что Сам Учредитель Нового Завета изрек о первых причастниках Тела и Крови Его: путь весте (Ин. 14; 4); знаете, куда лежит путь из-за Тайной Вечери; ведаете, что хочет преподать нам и чего требует от нас Господь, питая нас Самим Собой; разумеете, что Он через сие самое хочет быть в нас и соединить нас с Собой, и что сей таинственный союз возможен с нашей стороны токмо посредством веры и любви.
"Вся сия весте, братие; но блажени есте, аще
"Но и сия весте, братие, блажени убо есте, аще и творите я" (Ин. 13; 17). Блажени, ибо в таком случае вы Христовы, и Христос ваш; а с Ним вся ваша (1 Кор. 3; 22), небо и земля, время и вечность. Блажени, ибо рано или поздно, Он приидет к нам, и поймет нас к Себе, дабы мы, слуги Его, были навсегда там же (Ин. 12; 26), где теперь Он — Глава и Господь наш. Но все сие под условием, аще творите. Если будем жить и ходить так, как Он жил и ходил; будем любить и возвещать истину и добродетель, как Он любил и возвещал их; если будем носить крест и побеждать мир, как Он носил и побеждал; если будем подобны Ему, — верны даже до смерти.
В противном случае, братие, и сие Божественное "брашно не поставит нас пред Богом"! (1 Кор. 8; 8). Аминь.
IV
Если бы, братие, кто из нас внезапно вступил в союз с каким-либо могущественным монархом, был им приближен к лицу его, удостоен доверия, дружбы и любви; то какой исполнилось бы сердце его радостью! Какая перемена произошла бы во всех поступках его! С какой скоростью оставил бы он, если имел, все худые привычки! Как строго и постоянно начал бы смотреть за всеми своими действиями, чтоб не сделать чего-либо, недостойного нового союза своего с царем!
Но, вот, братие, чего никто бы не посмел ожидать от владыки земного, то самое, или паче безконечно выше и более того, благоволил оказать ныне всем нам Царь Небесный! Единство, безпримерное единство соединило всех нас с Ним. Ядый Мою плоть, — говорит Он Сам, — и пияй Мою Кровь, во Мне пребывает, и Аз в нем (Ин. 6; 56), а мы все вкушали Плоть Его и пили Кровь Его. После сего что разлучит нас с возлюбившим нас Господом? Как мы не можем уже возвратить Ему Тела и Крови Его, так и Он не может уже не быть в нас. Мы Его, — навсегда Его! Он наш, — навсегда наш!
Сделаем же, братие, для союза с Царем Небесным то, что непременно каждый из нас сделал бы ради союза с царем земным. Да будет мысль о соединении нашем со Христом правилом наших действий; да удерживает нас от всего противного Христу и Его святому закону; да располагает ко всему, что честно и похвально пред Богом и человеки! Не попустим, чтобы возлюбленный Жених душ наших терпел и страдал от соединения с нами! Дорого стоила Ему возможность питать нас Своим Телом и Кровью: для сего надлежало взойти на Крест. Не попустим же, чтобы Он, входя под кров души нашей, паки обрел там для Себя Голгофу.
В прошедшие дни не раз мы слышали, как сыны древнего Сиона обрекали себя вечному забвению и безмолвию, если забудут Иерусалим свой. Се, воистину более Иерусалима зде (Мф. 12; 41–42). Да скажет же, выходя теперь из храма, да скажет, братие, каждый из нас в сердце своем: аще забуду Тебе — Господа и Спасителя, питающего меня Телом и Кровью Своею, забвенна, навсегда забвенна буди десница моя: прилпни, навсегда прилпни язык мой гортани моему… аще не предложу Тебе и безпримерной любви Твоей ко грешникам в начале всякого веселия моего! (Пс. 136; 5–6). Аминь.
V
Замечают, что человек бывает во многом таков, какую вкушает пищу. Каковым же, братие, должно быть нам, кои вкушаем Тело и Кровь Госпо-, да? По крайней мере, нам должно быть Господними; по крайней мере, не должно быть врагами Того, Кто питает нас Телом и Кровью Своею.
Не должно быть врагами!.. Но что же значат, братие, будущие грехи наши? Разве мы будем делать их для Господа? И разве кто-либо из нас не будет делать их? О, братие, духовная слабость наша так велика, что я не знаю, можно ли самым Телом и Кровью Господа умолять вас к совершенному безгрешию! Но во имя сего Тела и сея Крови не могу не умолять вас к борьбе с грехом, к хранению своего сердца, к покаянию и смирению. Господь, Который всегда дарует нам все, — ибо дарует Тело и Кровь Свою, — требует от нас хотя чего-нибудь. Начни, из благодарности к Нему, борьбу хотя с одной страстью, в тебе особенно господствующей; посвяти себя постоянно и совершенно хотя одной какой-либо добродетели: и сие начало не останется без плода великого. Одна павшая страсть ниспровергает и другие; одна вошедшая в душу добродетель приведет и прочие. Господь, видя усилие твое, не замедлит поспешить на помощь с благодатью Своею; а под ее плодотворным осенением, и малое семя благого произволения может возрасти в древо велие благой жизни.
Откажем ли и в сем Господу? Почтем ли трудным решиться на совершение и одной добродетели? Пожалеем ли расстаться и с одним пороком? Но это значило бы уже "благословлять в лице" (Иов. 2; 5). Господа, нам благодеющего; это значило бы приступить к Тайной Вечере явно с лобзанием Иуды. Нет, христианин никогда не захочет, — он не может давать сего адского лобзания!
Сделаем же, братие, хотя малое для Господа, даровавшего нам все; и Он обратит сие малое в большее, которое, при осенений Его благодати, удобно может соделаться всем. Аминь.