Студенты. Книга 1
Шрифт:
В вечерних сумерках санаторий показался большим темным кораблем с тускло горящими окнами-иллюминаторами. Увидев одиноко шагающего по дорожке человека, водитель джипа резко остановился.
— Где тут у вас начальство располагается? — спросил он через приоткрытое стекло.
— Начальство давно дома, а дежурный врач вон там, — и человек показал на корабль-призрак и светящееся тусклое окно, — на втором этаже. Вход с той стороны.
Машина вновь рванула с места.
— Звони, звони главному, кто тут что показывать будет? — толкнул в бок майора Головню
— Да и неудобно ещё раз звонить… — промямлил майор.
— Неудобно! А деньги драть удобно? — обозлился Тит Валентинович.
— Но вы же от чистого сердца…
— От чистого, от чистого…
Тит Валентинович хотел сказать что-то ещё, но машина вновь затормозила и встала.
— Приехали, Тит Валентинович, — отрапортовал шофер. — Проверить безопасность?
— Не стоит. Кто в этой дыре может на нас напасть? Разве что пьяный тубик, говорят, они сильно зашибают… От такого как-нибудь сам отобьюсь.
Вышли из машины трое: Савва Николаевич, майор Головня и Тит Валентинович.
— Темнота — хоть глаз выколи, — пробормотал майор.
— Да уж, это не то что у тебя в кабинете, — съязвил Тит Валентинович.
Савва Николаевич даже рассмеялся про себя шутке олигарха. «А все же они не такие уж и дураки с растопыренными пальцами, как о них пишут», — подумал он.
На втором этаже в ординаторской их ждали. Главный врач, немолодой человек лет шестидесяти, седовласый, с короткой стрижкой, в очках и мятом халате, представился:
— Арсений Трофимович Морозов.
Он тут же показал рукой на дежурного доктора. Это была женщина, под стать ему по возрасту, но с хорошо уложенной прической крашеных чёрных волос и опрятно одетая.
— Полина Матвеевна Шубина, врач-фтизиатр с большим стажем. Она покажет, как пользоваться аппаратом, как и на что нажимать. Кстати, вот и он сам.
Арсений Трофимович подошёл к столу, где на деревянном постаменте стоял небольшой прибор с двумя стеклянными колбами и резиновыми шлангами.
— Полина Матвеевна, покажите, как работает аппарат. — попросил главный врач. — Кстати, кто будет на нем работать? — обратился он к гостям.
— Я, — Савва Николаевич слегка поднял руку.
— Ну вот и хорошо. Вы оставайтесь с Полиной Матвеевной, она вам все покажет и расскажет, а мы тогда пройдем ко мне в кабинет, оформим документы на аренду аппарата…
Арсений Трофимович развернулся и вышел. За ним последовал майор Головня и Тит Валентинович.
Полина Матвеевна оказалась действительно толковым доктором. Она быстро все рассказала, а главное — продемонстрировала, как и куда качается воздух.
— Игла для аппарата платиновая, её достаточно обработать 96-процентным спиртом, и она снова готова к употреблению, — говорила она. — Сейчас такие аппараты уже не выпускают, да и вообще коллапсотерапия не в почете. Лечим в основном таблетками. Четыре-пять препаратов даем, а толку мало. Раньше было как-то попроще. Препарат был один, стрептомицин, это уж потом появился ПАСК и все остальное. На поддувании и вели больных. Если бы не поддувание,
— Это точно, — согласился Савва Николаевич. — Пришлось в молодости столкнуться в вашими пациентами.
Полина Матвеевна присела рядом с аппаратом на кушетку.
— Своими руками тысячи больных пропустила через этот аппарат. Так что, можно сказать, саму историю вам в руки вручаю. Надо же! Пригодился. А вы для каких целей его берете? — осторожно поинтересовалась доктор.
— Да для тех же, что и вы — для поддувания. Полость нужно закрыть. Пациент, правда, особенный, в заключении. Поэтому привозить к вам не можем. Вот и понадобился сам аппарат. Вы не волнуйтесь, мы его вам обязательно вернем, как только пролечим в целости и сохранности. Думаю, что через две-три недели.
— Нет, коллега, так быстро не бывает. Мы в свое время по два-три месяца на поддувании держали.
— Так то с туберкулезом? Но тут особый случай. У больного абсцесс, а не туберкулезная каверна.
— Абсцесс? — удивленно вскинула брови Полина Матвеевна. — В первый раз слышу, чтобы поддуванием лечили таких больных. Ну, вам виднее. Раз беретесь — то Бог вам в помощь.
— Спасибо.
Быстро упаковав прибор в коробку, Савва Николаевич вышел в коридор. Там его уже ждали.
— Ну что, ничего не забыли? Иголку взяли? — спросил главный врач.
— Спасибо, забрали, — за всех ответил Савва Николаевич.
— Ну тогда счастливого пути.
Они попрощались и так же стремительно уехали обратно. Ночью Савва Николаевич наложил Эдику пневмоторакс в тюремном медпункте. Операция прошла успешно.
Глава 19. Новый русский
Пасха в этом году выдалась ранней, в первой декаде апреля. Вербы вокруг периметра зоны, выросшие вместо срубленных сосен, засеребрились нежным пухом ещё в конце марта, к Вербному воскресенью. Снег давно стаял, на зоне было сухо и пыльно.
В тюремной церквушке, выстроенной самими заключенными из точеных бревен и украшенной самодельными иконами, Эдик стоял на утренней молитве. Отец Никандр, бывший учитель физики и математики, в миру Николай Иванович Чадаев, монотонным, но хорошо поставленным голосом читал молитву во славу Христа Спасителя. Не вникая в суть молитвы, но подчиняясь её завораживающей, убаюкивающей музыке, Эдик мысленно унесся далеко от этих мест, в свой родной дом, к матери, к его любимым домашним котлетам, которые так приготовить могла только она. К их тихой спокойной обстановке в большой богато убранной квартире, к дивану, на котором он любил отдыхать с включенным телевизором и наушниками от плеера, где гремела будоражащая душу музыка. Потом вспомнился вечер в кафе, где Эдик со своей девчонкой, обнявшись, потягивают джин с тоником. Кругом музыка, до боли в ушах, шум, пляска нанюхавшихся кокаина девчонок и парней. «Как давно это было и как нереально», — подумалось Эдику, словно все это было и не с ним, а с кем-то другим.