Свет Дивояра
Шрифт:
— А сколько есть? — оживился учёный, уже зная, что дивоярец человек не бедный.
Он рассмотрел содержимое замшевого кошелька и сказал:
— Половина, считайте, уже есть!
— А вторая?
— И-ии, забудьте! Денег взять неоткуда! Если вам действительно не жалко, то на эти денежки можно для сироток снять домик где-нибудь в деревне и безбедно прожить до весны. В тесноте, да не в обиде.
Как быть? Лён понимал, что его возможности в данном случае ничего не решают. Мелькали всякие мысли: обернуться совой, полететь в дом бургомистра и напугать его. Но что сделаешь с продажной судебной системой — одно неизбежно тащит за собой другое! Запутаться можно. Тут в самом
К удивлению Лёна в доме было тихо — дети мирно спали по своим кроваткам. Они ждали наступления завтрашнего дня, когда под большой елкой найдут благотворительные игрушки и дешёвые сладости. Их дожидается на кухне большой торт, собранный на сбережённые средства — вот почему сердилась Сью. Но она сделала всё, что обещала: торт удался на славу.
— Марта в церкви, а Сью покинула приют, — шёпотом говорил Юст, оглядывая большой полутёмный зал, освещаемый только уличными фонарями.
Елка была невысока и довольно тощевата — совсем дешёвенькая. Игрушки и украшения большей частью сделаны руками ребят, а внизу, на посыпанной блёстками вате, стоят разноцветные коробки, книжки, куклы с потёртыми щеками — явно не новые, "благотворительные"!
В зал вошёл старый человек с длинным красным носом, но не дед Мороз — на этом была потёртая фуфайка и метла в руках.
— Огюст, ты тоже покидаешь матушку Марту? — спросил ученый.
— Зачем вы пришли, господин учёный? — спросил тот вместо ответа, глухо кашляя в кулак. — Так ещё хуже. Лучше бы не приходили. Я дождусь утра, чтобы крысы не растащили подарки. А потом уйду. Крыс стало много, вот что.
Он ещё что-то бормотал, покидая зал.
— Он хороший человек, — убеждённо проговорил Юст, глядя вслед дворнику, — но жизнь так тяжела. Однако, крыс действительно много, поэтому пойдёмте наверх, к детям, чтобы было кому с ними быть в эту ночь. А утром отпразднуем с ними вместе Рождество. А потом поможем собраться. Поверьте, юноша, ваши деньги тут спасение! Неужто не жалко?
Вдвоем они тихо пробрались на второй этаж, где в комнатках, укрытые самодельными тряпочными одеялами, спали мальчики и девочки от трёх до десяти лет.
— Вот они, ангелочки, — умильно шептал старый учёный, — ничего не знают. Пусть завтрашний день будет для них праздником. Завтра я буду им читать сказки и рассказывать про падающие звёздочки — надо верить в удачу, юноша! Обязательно надо верить в чудо!
Он поправил одеяла на одной сладко спящей малютке и чуть задержался возле одной кровати — пустой. Гладко застеленное одеяло, а на подушке кольцо, оклеенное ватой — игрушечный нимб, какие дети надевают на Рождество, изображая ангелов.
— Крошка Мари, — прошептал учёный почти беззвучно, и холодная старческая слеза выкатилась из его глаза и повисла на кончике длинного носа.
— Никто не знает, что произошло в тот день, — рассказывал Юст немного позже, когда они оставили спаленки и отправились вниз — на кухню, чтобы не дать крысам сожрать торт, коли уж добрая Сью отказалась его охранять. И то сказать, ей год жалованья не платили — понять надо человека.
— Да, было это ровно год назад, — рассказывал учёный. — Мари тогда было семь лет, совсем, как девочке со спичками. Я думаю, они обе теперь с ангелами.
Учёный поднял на Лёна усталые глаза, и тот вдруг понял, сколько же мужества надо этому человеку, чтобы при такой жизни не утратить оптимизм и продолжать искать в людях доброе. Но есть же они, матушка Марта, например.
— Она всё мечтала отыскать горшок с золотыми монетами — прямо бредила этим. Говорила: для матушки Марты,
Старик глубоко закашлялся и вытер несвежим платком пот со лба — ему явно было нехорошо.
— Наверно, она надеялась отыскать в подвале какие-нибудь стекляшки. Девочка же — ей хочется украшений. Боже мой, где же Марта? Почему не идёт? Ну, сходила к заутрене, не обязательно же всю ночь стоять! Может, если часть долга возместить, выселение отложат? Вы точно не передумали деньги дать? Сумма все же большая. Могли бы в банк положить, проценты иметь. Ах, что это я, у вас, у дивоярцев, вообще это не в почете — у вас же волшебство. Так, о чем я?
— Что случилось с Мари? — спросил Лён, заинтересованный этой историей. Он прислушивался к происходящему в доме: ждал, что прозвенит колокольчик у двери, придёт Марта и можно будет с бумагами отправляться к господину бургомистру — а уж там-то он сумеет припугнуть хитрого чиновника!
— Она вошла в подвал, — устало приклонил голову к мощному пузатому дубовому буфету астроном, — а оттуда не вышла.
— Как?!
— Не знаю. Сью говорит, что видела, как она рылась в старых коробках. Выхода из подвала иного нет, кроме как через кухню. Окошки маленькие — котёнок только и пролезет. Услышали вскрик — обернулись, а Мари нет, только корона жестяная валяется. А уж она корону так просто не бросила бы, это же её королевская корона! Потом нашли на этом месте странный камешек, какого матушка Марта никогда не видела в своем хозяйстве. Большой такой, холодный, чисто-голубой. Сью говорит: бриллиант! Откуда бриллианты в таком доме? Да такой бриллиант должен стоить огромное состояние! Они у ювелиров все наперечёт, у каждого свое имя, своя история, своя судьба! А тут невиданная огранка! Бедная девочка, я ведь обещал ей в тот год сделать особенную игрушку. И не сделал. Зато теперь вот сделал, да поздно уже. Эхе-хех, нет чуда, нет его…
Учёный ещё покашлял, запахнул на груди плотнее сюртук и прикрыл глаза.
— А дальше?
— Прикрепили мы этот "бриллиант" к жестяной короне — в память о Мари, потому что больше никто её с тех пор не видел. Думали, будет эта корона, как талисман. Кто-то из детей даже насочинял, что душа Мари в этом бриллианте. Такие выдумщики эти дети. Но корона пропала очень скоро, вот и всё… Пойду-ка я прилягу возле камина. У Марты сегодня натоплено тепло — напоследок, наверно. Не уносить же с собой дрова. Поставлю стулья и улягусь. Вы последите тут за тортом? А то в самом деле, крыс что-то много развелось в этом году — чуют что-то, наверное.