Тарзан Торжествующий
Шрифт:
Иезабель обладала умом, стоящим пятидесяти умов проповедника идей Поля вместе взятых, и она использовала это преимущество, хотя, говоря по правде, не без опасения за возможные последствия своего неосторожного предложения. Хотя девушка имела блестящий и находчивый ум, все же она была не более чем дитя невежественного и суеверного народа.
– Это не просто. Но ты умеешь говорить, пророк, – сказала она. – Поговори сам с посланницей Йеговы, и если она ответит тебе на языке мидиан, ты сможешь понять ее так же, как и я.
– Это не просто вдохновение, – сказал
– Это чудо, – воскликнул Дзобаб. – Йегова, должно быть, вложил слова в ее рот.
– Я поговорю с посланницей, – сказал пророк. – О, ангел Света! – вскричал он, повернувшись к Барбаре. – Посмотри с состраданием на старого человека, на Абрахама, сына Абрахама, проповедника идей Поля, сына Йеговы, и снизойди известить его о воле Всевышнего, который послал тебя к нам.
Леди Барбара покачала головой.
– Когда человек не в себе, он поступает подобно этому, – сказала она. – Я читала об этом несколько раз в американской периодике, но плохо помню.
Она достала сигарету из кармана жакета и закурила.
– Что она сказала, Иезабель? – потребовал пророк. – И во имя Поля, что за диво? Из ее ноздрей идет дым, как у чудища в Священном писании. Что это может значить?
– Это предупреждение, – сказала Иезабель. – Потому что ты сомневаешься в моих словах!
– Нет, – воскликнул Абрахам, сын Абрахама. – Я верю тебе. Скажи ей, что я не сомневаюсь в тебе, и потом передай мне ее слова.
– Она сказала, – повторила Иезабель, – что Йегова не доволен тобой и твоим народом. Он сердит, потому что ты плохо относишься к Иезабель. Его гнев велик, потому что ты заставляешь ее работать свыше сил, не даешь хорошей пищи и наказываешь ее, когда она смеется или счастлива.
– Скажи ей, – сказал пророк, – что мы не знали, что ты работала сверх силы, и что мы загладим свою вину. Скажи ей, что мы любим тебя, и у тебя будет хорошая пища. Поговори с ней, Иезабель, и спроси, если у нее другие приказания ее бедным слугам.
Иезабель посмотрела в глаза молодой англичанки, и на ее лице появилось выражение ангельской невинности, в то время как с губ слетал поток бессмысленных слов, которые были непонятны как самой Иезабель, так и леди Барбаре и слушавшим ее жителям деревни земли Мидиан.
– Мое милое дитя, – сказала леди Барбара, когда Иезабель закончила, – то, что ты сказала, для меня сплошная абракадабра, но ты прекрасна, и твой голос музыкален. Жаль, что мы не можем понять друг друга.
– Что она сказала? – потребовал Абрахам, сын Абрахама.
– Она сказала, что устала и голодна. Она желает, чтобы все подношения были унесены в чистую пещеру, чтобы я сопровождала ее, и чтобы ее не тревожили, так как она устала и будет отдыхать. И она хочет, чтобы с ней никого не было, кроме Иезабель.
Абрахам, сын Абрахама повернулся к Дзобабу.
– Пошли женщин очистить пещеру рядом с моей, – скомандовал он, – и пусть другие отнесут дары в пещеру, а также чистую траву для постели.
– Для двух постелей, – поправила Иезабель.
– Да, для двух постелей, – поспешно согласился пророк.
Итак, леди
Английская девушка стояла у входа в свое новое, необычное жилище, смотря на долину и пытаясь придумать способ осуществить свой план и сообщить своим о том затруднительном положении, в которое она попала, и ее местонахождении. Через двадцать четыре часа у друзей и семьи, она знала это, появятся недобрые опасения, и вскоре много английских самолетов будут летать от Кейптауна до Каира в поисках ее. В то время, как она обдумывала свое ужасное положение, девушка по имени Иезабель лежала в праздной позе на постели из свежей травы и ела фрукты. Счастливая, довольная улыбка освещала ее прекрасное лицо.
Наступала ночь, и леди Барбара вернулась в пещеру с единственной практической идеей, пришедшей за все время ее размышлений и обдумываний – она должна найти способ общаться с этими людьми, а это возможно только в том случае, если она выучит их язык.
Наступила темнота, дневная жара сменилась ночным холодом. Иезабель развела огонь у входа в пещеру, около которого две девушки сели на мягкие травяные подушки. Огонь играл на их лицах, и леди Барбара не мешкая начала осуществление длинной и утомительной задачи освоения нового языка.
Первый шаг состоял в том, чтобы заставить Иезабель понять то, что она хотела сделать, и она была приятно удивлена быстротой, с которой девушка уловила мысль. Вскоре она указывала на различные предметы, называя их по-английски, а Иезабель называла их на языке земли Мидиан.
Леди Барбаре пришлось помногу повторять незнакомые слова, пока она не овладела произношением, и она заметила, что и Иезабель делает то же самое с английскими словами. Таким образом Иезабель осваивала английскую лексику, одновременно обучая гостью языку мидиан.
Незаметно пролетел час. В деревне стояла тишина.
Едва слышно с дальнего конца озера раздавалось лягушачье кваканье. Время от времени где-то в темноте блеяла коза.
Вдалеке, на противоположной стороне долины светились крошечные мерцающие огоньки – костры, на которых готовили пищу в другой деревне, как подумала леди Барбара.
Неожиданно перед ними из ближайшей пещеры появился человек с фонарем. Низким монотонным голосом он начал песнопение.
Другой человек, другой фонарик, другой голос присоединился к нему. А потом подошли другие, до тех пор, пока процессия не спустилась на ровную площадку внизу пещер.
Постепенно пение усилилось. Вскрикнул ребенок. Сейчас леди Барбара увидела его: маленький ребенок, которого тащил за собой старик.
Процессия окружила большой валун и остановилась, но пение, как и крик ребенка, не прекратились. Леди Барбара узнала самого высокого человека, того, кто пытался с ней общаться, – Абрахам, сын Абрахама, пророк, стоял за валуном и высоко возвышался над всеми. Он поднял руку, и пение оборвалось. Ребенок перестал плакать, но его прерывистые рыдания были слышны девушкам.