Тени забытой шестой
Шрифт:
Антон часто-часто задышал, и я неожиданно понял, что попал в точку. Хриз явно поделилась с братом и своими планами, и своими страхами.
— И чтобы остановить перерождение, чтобы Хриз не забыла, кто она есть, чтобы не исчезла в своих безумных фантазиях…
— Мне нет никакого дела до этой сумасшедшей убийцы, я просто хочу, чтобы она отправилась на костер! — вдруг резко оборвал меня князь, вставая из-за стола и обращаясь к подскарбию. — Господин Вислоухий, я не намерен больше ждать. Я требую, чтобы…
— Нет дела? Ваше сиятельство, в безумных фантазиях Шестой исчезнет
— Это все слова! — отмахнулся князь Тимофей. — Эмиль, ты при оружии. Оставайся здесь сторожить этого…
— Папа?.. — раздался голос у него за спиной.
Черты князя исказились в смертной муке, взгляд лихорадочно заметался и замер в одной точке. В нем читалось отчаяние пополам с сумасшедшей надеждой на чудо… Надеждой, которую так страшно разрушить… поэтому лучше не оборачиваться и продолжать верить в то, что…
— Папа!
Князь, словно пловец перед прыжком со скалы, набрал воздуха в грудь и резко обернулся. В дверном проеме стояла Юля. В простом прогулочном платье из светлой ткани, которое не скрывало ее округлившихся форм, она была чудо как хороша той особенной красотой, которую дарует женщине материнство. Она сильно изменилась, очень сильно. Теперь Юля уже не была изнеженной сиятельной южанкой, той мечтательницей и чудачкой, которую я знал, нет… Сейчас перед нами стояла гордая северная воягиня. Высокая прическа, придерживаемая на голове простой, но изысканной шляпкой-капором, с шелковыми завязками на шее, светло-зеленый зонтик от солнца в одной руке, и поводок во второй. Рядом с хозяйкой гордо выступала огромная… чудовищно огромная… Я таких раньше и не видел… Огромная рыжая кошка, черные кисточки на ушах, мощное тело и хищный взгляд голубых глаз, смотрящих на нас презрительно-надменно. Кошатина громко рыкнула и уселась рядом с хозяйкой, нетерпеливо подрагивая хвостом.
— Юля?.. Это ты?.. — выдохнул князь и, словно пьяный, шагнул к ней.
— Папа, прости меня.
Юля подошла к отцу и взяла его руку в свои ладони. На безымянном пальчике сверкнуло тонкое золотое обручальное колечко, вдруг напомнив мне то, другое, которое я видел во дворце…
— Прости, но я не могла иначе. Не вини Анжи, он ни в чем не виноват…
— Ты жива… Доченька… — не слушал он ее.
Князь провел ладонями по ее плечам, ощупывая и разглядывая дочь так, как будто пытался впитать в себя весь ее образ и боялся, что она растворится, стоит ему моргнуть и проснуться.
— Я жива. Прости, что раньше не сообщила, я не могла…
— А ты?.. — его взгляд опустился с ее лица на округлившийся живот. — Боже мой…
Он погладил живот и радостно спросил:
— Это ребенок вояга?
— Да!.. — поторопился влезть Джемми Вислоухий. — Это ребенок вояга. Ваше сиятельство, позвольте представить вам супругу вояга Ланстикун, светлую вояжну Юлию. Эмм… или все-таки воягиню? Кто-нибудь знает, как правильно?
— Что-о? — повернулся к нему князь. — Что за дурные шутки!
— Это правда, папа! Я его жена и жду от него ребенка, твоего внука.
Юля подошла к Антону и шикнула на кошку, которая
— Ваше сиятельство, это правда. Я люблю Юлю и сделаю все, чтобы защитить ее от любых…
— Ах ты мерзавец!..
Выдержка, которую подвергали серьезным испытаниям на протяжении последних нескольких часов, наконец изменила князю, и он замахнулся на Антона. А в следующее мгновение князь Тимофей охнул от боли, потому что рыжая хищница зашипела и взметнулась в прыжке, полоснув его когтями по руке.
— Фу, Тесса! Фу! — в голосе Юли прорезался металл. — Папа, прекрати.
Недовольно урча, кошка отошла к хозяйке и уселась у ее ног, однако черные кисточки оставались плотно прижаты к голове, а хвост лупил по подолу платья, словно хлыст.
— Юля… — простонал князь, держась за окровавленную руку. — Что они с тобой сделали?..
— Господин Вислоухий, потрудитесь оказать моему отцу первую помощь, — не дрогнув, распорядилась Юля.
Неожиданно я понял, что слова отца Васуария о том, что верфь управляется железной рукой супруги Антона, не были преувеличением. Юля растеряла былую робость и застенчивость, и я вполне мог представить ее идущей по пилораме и дающей отрывистые указания, чтоб распил производился согласно плану, а потом инспектирующей сборку корпуса корабля в доках… И не дай бог где-нибудь будет криво или халтурно сработано! А рядом с Юлей, безусловно, вышагивала… нет, не вышагивала, а вальяжно следовала рыжая хищница, охраняя хозяйку. Эта картинка так ярко предстала перед глазами, что я на какое-то время потерял нить разговора.
— Даже не вздумай! Отправишься домой! Там поговорим!
— Ты не смеешь мне больше указывать. Я замужняя женщина. И вообще!.. Ты говоришь со светлой воягиней Ланстикун!.. — Юля задрала подбородок вверх и сверкнула зелеными глазами, разрешив сомнения подскарбия, как же теперь ее следует называть.
— О нет!.. Юленька, доченька, одумайся, ты же замужем за воягом Густавом!..
Кстати, да… Об этом я как-то не подумал. Как Антон мог жениться на Юле, если она уже была на тот момент женой вояга Густава? Или он раньше успел? Тогда еще, во время первого похищения? Но она бы… Да нет, та прежняя Юля никогда бы не пошла к алтарю с другим, зная, что совершает клятвопреступление.
— Известно ли Вашему сиятельству о некоем документе, подписанном вашим отцом, великим князем Кераима? — вкрадчиво осведомился подскарбий.
Князь Тимофей посерел и бросил уничтожающий взгляд на Антона, как будто что-то сопоставив, потом глухо пробормотал:
— Вот оно что… Эта дрянь все продумала…
— Можно поподробней? Что еще за документ? — поинтересовался я, теряясь в догадках.
— Вас это не касается, господин Тиффано! — резко ответил князь.
Я обратил свой взгляд к подскарбию и невинно напомнил ему: