Тридцать шесть валентинок
Шрифт:
— Я… неудобно вас беспокоить, — заговорила она и с опаской оглянулась, хотя дворецкий плотно закрыл за собой дверь.
— Что вы, ни малейшего беспокойства, — ответил граф, с трудом подавляя желание броситься к неожиданной и в то же время долгожданной посетительнице. Очевидно, что-то случилось; другую причину внезапного появления трудно было даже представить. И все же он опасался, что, оказавшись рядом, не сможет сдержать чувств.
— Меня никто не видел, — заверила она и смущенно прикусила губу. — Постаралась пройти незаметно.
— Что
Но Сюзанна, казалось, ничего не слышала. Смотрела куда-то в сторону и молчала. А потом тихо, но внятно предупредила:
— Вам не придется на мне жениться, если вас это беспокоит.
От удивления граф едва не выпустил ее руку. Разве женитьба на Сюзанне может доставить беспокойство? Это великое счастье и его главное жизненное стремление.
— Я всего лишь… — Она нервно сглотнула и наконец-то посмотрела прямо. Сила этого взгляда поразила его. Огромные темные глаза сияли, но не от слез. Может быть, от полноты чувств? А губы… милостивый Боже, ну зачем же их облизывать? Только святой способен удержаться от поцелуя. — Я должна была кое-что вам сказать, — еле слышно прошептала Сюзанна.
— Именно сегодня? Она кивнула:
— Сегодня.
Дэвид ждал, однако продолжения не последовало. Гостья отвела взгляд и снова проглотила застрявший в горле комок, как будто боролась с нервами.
— Сюзанна, — наконец не выдержал он и бережно дотронулся пальцем до ее щеки, — можете сказать мне все, что считаете нужным.
Не поднимая глаз, она произнесла:
— Постоянно о вас думаю… и я… я… это очень трудно.
Он с нежностью улыбнулся:
— Обещаю, что бы вы ни сказали, разговор останется между нами.
Сюзанна засмеялась, однако смех получился грустным.
— О, Дэвид, — попыталась объяснить она, — это вовсе не обычный секрет. Дело в том… — Она закрыла глаза и медленно покачала головой. — Я не просто думаю о вас. — Глаза открылись, но взгляд сосредоточился на носках теплых сапожек. — Скорее, просто не могу думать ни о ком и ни о чем другом. Я… я…
Сердце графа подпрыгнуло в счастливом предчувствии. Так в чем же все-таки она собирается признаться?
— Часто спрашиваю себя, — внезапно заторопилась Сюзанна. — Очень важно знать… — На мгновение остановилась, снова закрыла глаза и, словно нырнув в ледяную воду, спросила: — Как вам кажется, вы могли бы меня полюбить? Хоть немножко?
Поначалу граф растерялся. Ответ пришел не сразу. А потому, ни слова не говоря, он бережно, словно первый весенний цветок, взял в ладони прекрасное взволнованное лицо и начал целовать.
Все чувства, тревоги и сомнения, наводнявшие душу в последние дни, сосредоточились в этом поцелуе, продолжавшемся до тех пор, пока не пришлось отстраниться, чтобы вздохнуть.
— Люблю, — коротко произнес он и снова принялся целовать.
Сюзанна таяла в объятиях,
— Люблю, — повторил он шепотом, расстегивая и снимая с плеч Сюзанны пелерину. — Люблю.
Сильные руки спустились по ее спине и по-хозяйски сжали ягодицы. Интимность прикосновения изумила ее. Одежда не могла скрыть ни накала мужественной страсти, ни стремительного биения сердца. Порывистое дыхание обжигало и требовало ответа.
А потом он произнес те самые слова, о которых она мечтала. Отстранился, чтобы посмотреть прямо в глаза, и уверенно, спокойно признался:
— Да, я люблю тебя, Сюзанна. Люблю твою силу и красоту. Люблю доброе сердце и озорной, насмешливый ум. Люблю мужество и… — Голос сорвался, и Сюзанна с удивлением заметила в его глазах слезы. — Люблю тебя, — заключил он. — И этим все сказано.
— О, Дэвид! — прошептала она, с трудом прорываясь сквозь водоворот чувств. — Я тоже тебя люблю. До встречи с тобой даже не понимала, что такое любовь.
Он благоговейно прикоснулся к раскрасневшемуся личику, а Сюзанна подумала, что о любви можно было бы сказать еще миллион самых красивых слов. Но в этот момент внимание переключилось на одно чрезвычайно странное обстоятельство…
— Дэвид? — уже другим, деловым тоном осведомилась Сюзанна. — Что случилось с твоим кабинетом?
Лорд Ренминстер посмотрел по сторонам, словно вспоминая, и вдруг принялся бегать по комнате и собирать раскиданные по полу скомканные пестрые бумажки.
— Да так, ничего особенного, — пробормотал он. Схватил мусорную корзину и начал запихивать туда странные трофеи.
— Что-то непохоже, что ничего особенного, — улыбнулась Сюзанна. Ни разу в жизни ей не приходилось видеть, чтобы человек аристократического облика и благородных манер так суетился.
— Понимаешь… я здесь… ах! — Он поспешно наклонился и схватил очередную смятую валентинку. — Честное слово, ничего особенного.
Сюзанна заметила под письменным столом еще такой же неведомый предмет и быстро подняла.
— Отдай скорее, — приказал Дэвид и протянул руку, чтобы забрать улику.
— Нет уж, — решительно возразила Сюзанна, уворачиваясь. — Не отдам, я слишком любопытна.
— Ничего интересного, — пробормотал он и снова попытался выхватить смятый листок.
Однако Сюзанна уже расправила его и начала читать: «Так много хочется сказать. О том, как твои глаза…»
На этом фраза обрывалась.
— Что это? — недоуменно спросила Сюзанна.
— Валентинка, — смущенно пробормотал граф.
— Мне? — уточнила она, пытаясь говорить как можно спокойнее.
Он молча кивнул.
— А почему же ты не закончил?
— Потому же, почему не закончил и все остальные. — Он посмотрел на пол, где все еще валялись неудачные послания. — Потому что не мог решить, что именно следует сказать. Вернее, что сказать, знал, а вот как сказать, не знал.