Тяжело найти, легко потерять и невозможно забить
Шрифт:
И опять взрыв аплодисментов с трибун. Я искоса глянул на довольного Сепеша, не пуская на лицо кислую мину. Ну вот нафига мне это все сдалось? И, самое главное, вампиру-то все-таки что с того?
— Я, как глава кафедры Ботаники, прошу профессора Талика занять должность главы филиала нашей кафедры на острове Чаша, — дождавшись конца оваций, использовал как микрофон свой кристалл проф.
Так, теперь немного понятнее, но только немного.
Только перед самым отлетом, когда вампир-архимаг пригнал кучу ящиков под загрузку “для филиала”, кое-что прояснилось:
— Больше
— Постижении мною? — скептически переспросил я. Несмотря на признание заслуг и слегка натянутый за уши “приз” в виде научного звания, заниматься ботаникой я не планировал. Если не считать за таковую дальнейший уход за Шелковицей и воспитание Цветы.
— Разумные, достигшие определенных высот, легко решают проблемы, которые для остальных трудны или вовсе непреодолимы. Деньги, влияние… власть, наконец. Но на место старых достойных противников выходят новые — в том числе законы Природы. Понять их — значит, победить. А это и есть Наука!
Глава 7 без правок
— Ночью? — недоверчиво переспросил Хо. Из-за одного вампира-архимага вылет изрядно задержался. И теперь мы решали: остаться у стен Академии до утра или все-таки вылетать. — Лучше?
— Закон пустыни гласит: “помоги любому путнику, что заплутал!” Потому из центра разлома, как стемнеет, выше любой из Башен волшебство формирует луч света и столб тумана, уходящий высоко в небо. Путеводная Звезда зовут артефакт, что его формирует, — немного нараспев, явно цитируя заученное, объяснил Али. — С высоты мы заметим Звезду с еще более дальнего расстояния. Кроме того, примут нас в любое время: это среди других разумных мы подстраиваемся под их суточные ритмы.
До разрушения бухты Чаши этот джинн командовал экспериментальным кораблем, построенным синекожими, после спасения из пучины вод у меня он стал директором опытно-промышленного производства ебонитовой смолы. Само производство сначала требовалось построить и испытать — учитывая все инциденты с “семенами скверны”, пустыни “Края света” для этого подходили как нельзя лучше.
Собственно, домой, к Разлому Джиннов Али и не рвался, и с удовольствием бы вместо путешествия на дирижабле сразу отправился бы к месту проведения подготовительных мероприятий на новом континенте. Но — вмешались семейные обстоятельства. Вернее, они вмешались еще тогда, когда будущего директора заставили стать капитаном “чайника”…
— Тогда отходим прямо сейчас, — пожал плечами кореец. — Раньше начнем — раньше закончим — раньше доберемся до Ордэра. Лично у моей делегации к джиннам дел нет.
— Великодушно прошу простить, — опять вмешался Али. — Но как стемнеет — стоит послать корректировщика
— Это правда, — подтвердил я. — Во время нашего с Сепешем полета наш легкомоторник заложил огромную петлю вместо того, чтобы пересечь пустыню через центр по прямой. Грешили на ветровой снос, но, думаю, не только он был виноват.
— “Киров” все-таки не легкий разведчик, — с видом “у нас есть такие приборы, но мы вам про них не расскажем” отмахнулся кирин. — Тут вся пустыня тысяча километров в поперечнике в самом широком месте, а в столице джиннов еще и супер-фонарик, который чуть ли не прямо отсюда видно, скоро включают.
Хм. Хм-м.
— Любимая, как насчет романтического вечера, проведенного под светом звезд? — предложил я, доставая секстант. — Правда, ночью будет холодно, пустыня же. Придется основательно закутаться.
Я бы что-нибудь жидкое покрепче предложил бы с собой взять. Но общаться с официальными лицами Башен, шибая перегаром — точно плохая идея.
— Я холода не боюсь, забыл? — фыркнула Звездочка. — Сейчас скручу парочку одеял — и пошли. И чай горячий в термосе с камбуза захватим!
Даже как-то пожалел, что решил проводить солнце за горизонт с верхней площадки дирижабля только сейчас. Зрелище величественное и умиротворяющее. И заметно отличающееся от того, что можно созерцать с края кальдеры вулкана. Большой вклад в эпичность зрелища вносили разноцветные пески. Желтые, серые, почти коричневые, красные: это с земли не видно, как меняется оттенок под ногами, а вот с неба — очень даже. Окружающий ландшафт медленно и быстро одновременно тускнеет, теряя тона и полутона… и, наконец, настает темнота. Снизу уже ничего не разобрать, пока не появится луна — а вот небо вдруг начинают пробивать сверкающие гвоздики звезд…
— Красиво… — задумчиво протянул я, принимая горячий металлический стакан, высунув руку из-под одеяла. Волна горячей жидкости прокатилась по пищеводу, оставляя за собой такое приятное и согревающее тепло, какое можно только на холоде и почувствовать.
— Азимут прежний, — следом за чаем минотавра протянула мне сестант и блокнот. Чтобы сделать запись, приходилось нырять в одеяло с головой и подсвечивать себе магией. — Действительно, необычный… отдых.
— Зная тебя, для полного ощущения отдыха не хватает молота и наковальни? — подколол я супругу.
— Не отказалась бы, — серьезно ответила так. — Или хотя бы от спицы для вязания.
Звездочка на дирижабле едва ли не впервые в жизни столкнулась с необходимостью ограничивать свою физическую активность. Спортзала на борту не было, из доступных развлечений на выбор: читать или болтать. Это не считая приема пищи. Ну еще постель можно было использовать по прямому назначению: так, как вы подумали — и еще спать. Вот, собственно, и всё. Я, конечно, мог бы буквально затрахать минотавру — вот толко зачем? Редкий шанс пообщаться действительно по душам упускать не следовало… в смысле, я так думал. На деле пришлось заниматься политикой с Кречетом и Хо, что б её.