Тяжелые тени
Шрифт:
– Эти старинные арки такие непрочные, - сказал, ни к кому не обращаясь, человек в военном, отряхивая рукав.
– Так точно, господин адъютант, - не меняя выражение лица, согласился сидящий рядом охранник.
Машина тронулась и исчезла в темноте улицы. И тогда только завыли сирены полицейских машин.
Адъютант потер ладонь о ладонь. Ему казалось, что они еще липкие от крови. Нет, все в порядке! Что за чушь лезет в голову?! Надо расслабиться.
Он нажал на клавишу магнитофона. Из динамиков полилась органная музыка. Адъютант Утешителя
Полузакрыв глаза, он слушал магнитофон и не заметил, как из улочки наперерез его машине вырвался панелевоз. Водитель легковой машины резко затормозил и вывернул руль вправо. Машину занесло и швырнуло боком о массивную бетонную плиту. Вопль тормозов, визг шин, грохот металла - все это длилось лишь несколько секунд. А потом наступила тишина. Водитель и охранник, сидевший впереди, были мертвы. Они погибли почти сразу от перелома основания черепа. Острые отломки костей, словно пила, перерезали крупную артерию. Оставшийся в живых охранник, зажатый между сиденьями, ухитрился открыть огонь и буквально перерезал водителя панелевоза очередью из автомата.
Когда подоспела медицинская помощь, адъютант был еще жив.
– Я ничего... ничего никому не скажу, - бормотал он в бреду.
Он умер в салоне машины "скорой помощи", так и не приходя в сознание, после инъекции какого-то лечебного препарата.
Утешитель и Успокоитель Нации, узнав о последних словах своего адъютанта, мимолетно улыбнулся и заметил:
– На этот раз ему можно поверить.
12
На третий день к Владимиру привыкли. Спали они в палатках. Вставали рано и возносили молитвы солнцу. При этом уже не оглядывались поминутно на пленника. Он, в свою очередь, перестал изумляться неистовству ритуального танца и бросил попытки разобраться в смысле нелепых выкриков, которыми сопровождалась пляска.
Несколько раз в день к нему подходили его похитители. Оба оказались славными ребятами, но у них в голове царила полнейшая неразбериха.
Худой, вздрагивая от ужаса, интересовался, правда ли, что на Земле есть огромный памятник Богу Зла, который одновременно является и Богом Вещей? И правда ли, что в полнолуние перед жертвенником этого бога убивают незаконнорожденных младенцев, кровь их выпивают, а из тел вытапливают жир? Зачем жир? Говорят, что с его помощью можно вызвать бурю! Если же вытопить его из погребенного младенца, то, намазавшись таким жиром, можно летать. Это он знает совершенно точно!
Володя невесело смеялся, сочувственно смотрел на них и терпеливо убеждал любознательных слушателей в том, что их сведения - абсурд.
– Кто вам все это понаговаривал?
– не выдержав, как-то поинтересовался Владимир.
Ему ничего не ответили. Но по тому, как опасливо покосились приятели на своего вождя, он все понял.
Владимир терпеливо рассказывал о земной жизни, о себе, о занятиях в университете, о своих друзьях. Молодые фирболжцы слушали, неотрывно глядя ему в рот, и по лицам их бродила печальная улыбка
Вскоре следовал гортанный призыв рыжеволосого "вождя", и ребята уходили на очередное ритуальное действо.
На третий день "вождь" решил для поддержания авторитета вызвать пришельца на интеллектуальное единоборство.
Он подошел к сидящему на песке землянину, расправил плечи, отставил ногу и, задрав голову, изрек:
– Пленник, есть ли у тебя какие-либо пожелания? Если пожелаешь, мы можем передать твои просьбы друзьям. Не стесняйся, говори. Я ведь знаю, как тебе трудно без твоих вещей, ибо они имеют над вами неодолимую власть. Вещи - порождение дьявола, а земляне - рабы вещей. Значить, вы рабы дьявола.
В глазах Владимира заблестели лукавинки.
– Ничего мне не надо. У нас говорят, что лучшая одежда - бронза кожи. Вот от своей бритвы я бы не отказался, ваши больше царапают, чем бреют.
Лос скисал на глазах. Но отступать было некуда.
– Во-о-от, - вскричал он голосом оперного солиста.
– Вот оно, братья мои, то, о чем я говорил вам. Все-таки не может он обойтись без вещей! Не может!!!
Наглость выпада возмутила Владимира.
– Ах ты демагог! Ты-то обойдешься безо всех вещей?!
– Конечно! Я...
– Проверим!
– с озорством пообещал переводчик и ухватил Лоса за мешковатую хламиду.
– Что такое? Отпусти немедленно!
– Не раньше, чем признаешь, что занимаешься бессовестным словоблудием.
Лос завизжал и сделал попытку вырваться из железных рук землянина. Послышался треск, и... хламида осталась в руках Владимира. Лос явил миру жирное белое тело и выцветшие голубые плавки.
– Ну, погоди же, - плачущим голосом пообещал он и рысцой направился к стоящей полукругом "пастве".
До ушей Лоса донесся странный звук, похожий на кашель. Он не сразу понял, что это смех. А когда понял, то ему захотелось сжаться в комок, исчезнуть. Можно было бороться с явным предательством, изменой делу "Миссии истинного божественного света", можно было опровергать внутрикультовые ереси. Но смех... Против смеха нет оружия. Смех не опровергнешь и не запретишь. Лос понял, что смех если и не полностью уничтожил его влияние в группе, то значительно подорвал авторитет.
И громче всех, запрокидывая голову с распущенными золотыми волосами, смеялась Интиль. Лос даже не заметил, когда она успела появиться снова.
Все рушилось, все гибло без возврата. Приказ Утешителя и Успокоителя Нации он не выполнил: не удалось "разговорить" строптивого землянина. Осталось тайной, какое сверхмощное оружие когда-то создали земляне. По какой причине они активно препятствуют разработкам некоторых направлений в физике ядра? Авторитет его в "Миссии" рушился. Интиль посмеялась над ним. Отвергла его лучшие чувства! И теперь... снова смеется!
Он сжал кулаки и, с ненавистью глядя ей в глаза, прошипел: