Убийство на канале
Шрифт:
«Бертнабой-Бей?» – отметил Морс на меню. Его познания в географии были минимальны. В средней школе учителя ему преподали известное количество отборных фактов относительно экспорта в Аргентину, Боливию, Чили и тому подобное, а спустя восемь лет он знал – и все еще не забыл (за исключением Южной Дакоты) – столицы всех американских штатов. Но на этом его обучение данной дисциплине закончились. После получения стипендии в местной гимназии надо было выбрать из трех предметов: греческого, немецкого и географии. В сущности, ему почти не пришлось выбирать, так как его записали (без его просьбы) в класс с греческим, а там спряжения и склонения не включали знания об ирландских графствах. Кто знает, где он там – как его название? – залив «Бертнабой»?
Вероятно, был некий парадокс в том факте, что Морса так внезапно поглотила жизнь на Оксфордском канале. Он осознавал, что многих людей пленяет все, что связано с жизнью у реки, и считал, что вполне уместно, когда родители стремятся привить своим детям некоторую любовь к яхтам, прогулкам, уходу за домашними животными, наблюдению за птицами и к другим подобным
На лодке Джоанны был экипаж из четырех человек, из пяти вместе с ней, так что было вероятно ужасно тесно во время этой долгой и нудной поездки на упомянутой плавающей посудине, которую, тащась по бечевнику [12] , едва-едва тянула по реке без энтузиазма некая лошадь. Чересчур долгая поездка! Морс кивнул самому себе – для него картина начала проясняться… Естественно, по железной дороге было бы намного быстрее! Да и цена, которую она заплатила – 16 шиллингов и 11 пенсов – не слишком ли она велика для проезда в качестве пассажира на грузовой лодке. В 1859 году? Несомненно! А сколько стоил билет на поезд? Он не имел представления. Но был способ проверить это; есть же люди, которые знают такие вещи…
12
Дорога вдоль берега реки, предназначенная для буксировки на канате различных судов бурлаками или лошадьми.
В его памяти все еще сохранялось воспоминание о картине, висевшей в каюте той лодки, на которой он путешествовал: озеро, замок, парусник, холмы вокруг – все в традиционных красных, желтых и зеленых тонах. Но каково жить на такой лодке? С экипажем – сборищем мужиков ото всюду – из «глухой» провинции, из шахтерских городков около Ковентри, Дерби и Ноттингема, из прилепленных друг к другу домишек «Апер Фишер-Роу» у крайней точки канала в Оксфорде, среди груза из угля, соли, фарфора, продукции сельского хозяйства… других товаров. Каких других товаров? И откуда, ради Бога, все эти «прозвища-псевдонимы»? Неужели членов этого экипажа посчитали бандой преступников, прежде чем дело дошло до суда?
У каждого ли на канале было по два имени – «второе» имя, так сказать, кроме того, что записано при крещении? Естественно, что любой судебный заседатель сохранит хотя бы частицу предубеждения к таким… таким… даже еще до того… Он почувствовал себя уставшим и голова его уже дважды резко подскакивала, после того как сантиметр за сантиметром склонялась на грудь.
Медсестра Эйлин Стантен заступила на дежурство в 21:00 и, когда в 21:45 она тихонько приблизилась к его кровати и легко вытащила меню из его руки и положила на тумбочку, Морс продолжил спать. Вероятно, ему снится, решила она, какое-нибудь исключительное фирменное блюдо французской кухни, жаль, что совсем скоро придется разбудить его, чтобы дать вечернюю порцию лекарств.
Глава девятая
Что за прекрасный мир открывают нам книги! Если, конечно, подходить к ним не с обреченностью студента и не с наркотической зависимостью скучающего бездельника, а с энтузиазмом искателя приключений.
Следующее утро (среда) было очень насыщенным и прекрасным. Ранние дары от Вайолет – овсяные хлопья, наполовину сгоревший холодный тост и наполовину теплый слабый чай были чудесны и порадовали его; а когда к 10:00 Фиона пришла убрать капельницу (насовсем), Морс понял, что боги опять ему улыбаются. Когда после этого он отправился по коридору к умывальной, без чего-то мешающего и без чужой помощи, он почувствовал себя, как только что выпущенный из тюрьмы Флорестан из второго действия Fideliо [13] . А когда свободно движущимися руками он обильно намылился, и увидел, насколько плохо он справился в прошлый раз с бритьем, то испытал невероятное счастье. Морс решил, что как только его выпишут, он сделает какой-нибудь подходящий подарок персоналу в целом, а в частности, пригласит самую любимую сестру (на данный момент таковыми в одинаковой степени были Прекрасная Фиона и Эфирная Эйлин) в Mezethes Tavernas – тот ресторан в Северном Оксфорде, где он сможет продемонстрировать свои (ограниченные) познания в современном греческом, заказав то, что в меню обозначено как «эпикурейский пир от первого кусочка до последнего глоточка».
13
«Фиделио» – опера немецкого композитора Людвига ван Бетховена (1770-1827).
Эйлин с белоснежной кожей этой ночью не дежурила. Домашние
Время в палате прошло, как говорится, удовлетворительно.
Чашку бульона в 10:30 сопровождала очередная часть монолога мистера Гринэвея об исключительных достоинствах его дочери – женщины, без которой, видимо, библиотека «Бодли» будет испытывать серьезные трудности в выполнении своих академических функций. После этого Морса посетила одна из тысячи специалисток по диетам в этой больнице – безликая, серьезная молодая дама, которая каждый день предлагала ему серию новых пунктов меню из низкокалорийных овощей, которые были хороши для «насыщения», и могли потребляться ad libitum [14] – спаржа, бамбук (пророщенный), бобовые ростки, брокколи, стручковая фасоль, белая фасоль, капуста (всякая), лук-порей, кабачки, огурцы – и так по несколько видов на каждую букву неувядающей азбуки здорового питания. Морс был так впечатлен декламацией чудодейственных возможностей, открывающихся перед ним, что даже воздержался и не прокомментировал утверждение, что как томатный сок, так и сок из редьки невероятно вкусные и питательные заменители алкогольных напитков. Поскольку он был пациентом, то старательно кивал через подходящие интервалы, осознавая в глубине души, что мог бы… что надо бы… что к дьяволу – займется и сбросит килограмм-другой в скором времени. И действительно, подкрепляя только что принятое решение, когда Вайолет принесла обед, он настоял, чтобы ему положили только одну ложечку картофеля, и никаких соусов.
14
В свое удовольствие – (лат.)
Сразу после полудня, когда он слушал повтор программы «Семья Арчеров», в его сознании всплыла одна очень приятная мысль – сегодня его не ждала работа в управлении, не надо было заботиться о питании, не было тревог о завтрашнем дне, кроме может быть, порожденных заново осознанным страхом о болезнях… и о смерти. Но даже и это не тревожило его сколько-нибудь сильно, как он признался Льюису – у него не было родных, никого не требовалось содержать, ему не приходилось задумываться о будущем, разве что, ради чисто личного удовольствия. И вот Морс, точно зная, что ему хочется сейчас, выпрямился – чистый, освеженный – и сел, опираясь на подушки. Потому что, как бы странно это не выглядело, теперь он не дал бы и ломаного гроша ни за единую главу «Синего билета». В этот момент он с наибольшей силой испытывал трепет путешественника – путешественника по каналу от Ковентри до Оксфорда. Поэтому, счастливый, он потянулся к «Убийству на Оксфордском канале», Часть вторая.
Глава десятая
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Доказанное преступление
Хотя в свое время имели место несколько различающихся утверждений относительно конкретных обстоятельств в последовавшей фатальной череде событий, общая картина, представленная тут, в действительности всегда была неоспорима.
Отрезок пути в тридцать восемь миль на канале «Ковентри» (в настоящее время представляющий интерес скорее для археолога в промышленной области, чем для любителя пасторальной тишины), судя по всему, был преодолен без каких-либо инцидентов. Были отмечены остановки на постоялом дворе «Три бочки» в Фазли и после у шлюзов в Аттертоне, ниже к югу. Можно утверждать почти с полной уверенностью, что «Барбара Брей» достигла развилки Хоксбери на северном конце Оксфордского канала за час до полуночи в понедельник 20 июня. Сегодня расстояние от Хоксбери до Оксфорда не более семидесяти семи миль; в 1859 году этот путь был немного длиннее. Следовательно, можно принять, что даже с двумя продолжительными остановками, двойной экипаж «летящей» «Барбары Брей» должен был успеть покрыть это расстояние примерно за тридцать шесть часов. Вероятно, так и было. То, что вы прочтете сейчас, является реконструкцией этих ключевых часов, основанной как на показаниях, полученных на последующих судебных процессах (их было два), так и на позднейших исследованиях, предпринятых автором настоящего изложения и другими авторами, и на архивных данных компании «Оксфордский канал» и архивах компании «Пикфорд». Из всех наличествующих данных вытекает печальный факт – достаточно очевидный и неоспоримый: тело Джоанны Франкс было найдено около 5:30 утра в среду, 22 июня в Оксфордском канале – а точнее в треугольнике, называемом «Каналом Герцога» – коротком отрезке на реке Темзе, выкопанном четвертым герцогом Мальборо в 1796 году; этот отрезок находится в двух с половиной милях к северу от тогдашней конечной точки «Хейфилд Ворф» в городе Оксфорде.
Однако перенесемся вперед во времени. После прибытия судебного следователя, на постоялом дворе «Бегущие кони» (ныне уже разрушенном) четверо мужчин из экипажа «Барбары Брей» были прямо обвинены в убийстве Джоанны Франкс, и затем немедленно водворены в оксфордскую темницу. На предварительном процессе, состоявшемся во время летней судебной сессии в Оксфорде в августе 1859 года, против них были выдвинуты три обвинения: в предумышленном убийстве Джоанны Франкс с последующим выбрасыванием ее тела в Оксфордский канал; в изнасиловании вышеупомянутой; и третье – кража различных вещей, собственности ее супруга. Члены экипажа, все до единого, отказались признавать себя виновными по всем трем обвинениям. (Вутон, юноша, который первоначально тоже был обвинен, не фигурировал в окончательном варианте обвинительного акта).