Убийство. Кто убил Нанну Бирк-Ларсен?
Шрифт:
Сидящие вокруг стола политики молчали и старались не встречаться с ним взглядом.
— Если бы я использовал этого человека, — крикнул в отчаянии Хартманн, — разве стал бы я платить ему из денег департамента? Документ сфабрикован.
Бремер занял свое место во главе стола и снисходительно слушал сбивчивые попытки Хартманна оправдаться.
— Это подделка, — повторил Хартманн тише. — Как и все остальное. С самого начала… Йенс…
Он протянул руку к Хольку.
— Ты же знаешь, я не играю в такие
Хольк не шелохнулся.
— Кто-то подменил документы. Здесь кто-то…
Дверь снова открылась. На пороге появился Майер с кислым небритым лицом и большими ушами.
Все обернулись к нему и молча ждали, что последует.
— Ради бога… — начал Хартманн.
Майер побарабанил по блестящей древесине створки.
— Пора на выход, Троэльс, — сказал он.
У выхода уже собралась толпа репортеров. Слепили фотовспышками, оглушали вопросами. Майер велел самому шустрому оператору исчезнуть. Свендсен положил на затылок Хартманна ладонь, когда заталкивал политика в патрульную машину, припаркованную в мощеном дворе.
Риэ Скоугор и Мортен Вебер остались у ворот, когда стая журналистов помчалась вслед за синим автомобилем с белой надписью «Полиция» на борту. Хартманн ссутулился на заднем сиденье, пока его везли в Управление полиции — опять.
— На этот раз, Хартманн, — обернулся к нему Майер, — вам придется выложить нам всю правду или провести веселую ночку в камере.
Тем временем в ратуше, в зале для заседаний, Бремер подошел к Хольку, который стоял у окна с сигаретой во рту и наблюдал за царившей у входа суматохой.
— Если хочешь что-то значить в политике, Йенс, — шепнул он на ухо Хольку, — ты проголосуешь за меня.
Хольк был бледен и встревожен. Он жевал потухшую сигарету и ничего не говорил.
— А если ты умен, то заставишь и остальных членов вашего так называемого альянса с Хартманном поступить так же. Я мог бы прямо сейчас распустить все ваши партии и править здесь единолично.
— Поуль…
— Нет, Йенс, ничего не говори.
У старого мэра появился шанс, и он, беспощадный и мстительный, не собирался упускать его.
— Он уже не раз выпутывался, — тем не менее рискнул возразить Хольк.
— Только не сейчас. Но выбирать тебе, конечно.
Бремер заговорил громче. Остальные главы комитетов снова смотрели на него как раньше — с робким смирением.
— Все вы, — сказал Бремер, — должны сделать выбор. И будьте поумнее на этот раз.
Из коридора Лунд видела, как Свендсен оформляет арест Хартманна. Стандартная процедура, совершаемая здесь ежедневно. Но не часто задержанным бывает человек в дорогом костюме, политик уровня Хартманна.
Свендсен перечислял личные вещи. Семьсот с чем-то крон. Двадцать евро. Две кредитки
— А теперь снимите пиджак и положите его на стул.
Сотрудник в форме записывал.
— Ваш галстук, — сказал Свендсен.
Все молча ждали.
— Ботинки на стол.
Хартманн сделал это.
— Поднимите руки. Я должен обыскать вас.
Сотрудник в форме поднялся и закрыл жалюзи на окнах.
Больше Лунд ничего не видела.
Позднее, у себя в кабинете, она и Майер разговаривали с Бриксом, который сидел за столом и просматривал последние данные по делу.
— Значит, мы можем доказать, что за выплатами тому чиновнику стоял Хартманн? — спросил он.
— Тут все не так просто, — сказал Майер. — Но если верить сведениям, что раскопал тот тип Брессау, то да, похоже на то.
— Он что-нибудь сказал?
— Ни слова.
Брикс вопросительно посмотрел на Лунд.
— Нужно сосредоточиться на человеке, который сбил Кристенсена, — сказала она. — Мы знаем, что это не мог быть Хартманн.
— Я хочу, чтобы вы занимались убийцей девушки. А это Хартманн, не чиновник.
Лунд взяла документ, полученный от личного секретаря Бремера.
— Я говорила с людьми из департамента Хартманна. Там никто ничего не слышал об этих выплатах. И тем не менее этот Брессау смог раскопать бумаги за пять минут неизвестно где.
— Ну, значит, Хартманн обделал все по-тихому, — сказал Майер.
— Хартманн пытался уволить Олава! Он сам дал нам его имя!
Бриксу этого было мало.
— Если он невиновен, то почему не докажет это? И почему молчит?
— Я не знаю. Но здесь что-то не складывается.
— Тогда пусть им займется прокурор, — решил Брикс. — Может, это развяжет ему язык. Так или иначе, он у нас заговорит.
Она играла с машинкой Майера, слушая писк сирены.
— Чего мы хотим? Найти убийцу Нанны Бирк-Ларсен или заработать политические очки для человека, который возглавляет мэрию?
Брикс улыбнулся. Пока Лунд нечасто доводилось видеть его улыбку.
— Один раз я готов простить вам подобное высказывание, Лунд, но только раз. У меня складывается ощущение, что, когда речь заходит о Хартманне, вы теряете присущую вам объективность.
— И как прикажете это понимать?
Брикс обернулся к Майеру за поддержкой. Тот уставился в бумаги.
— Спасибо, — бросила ему Лунд. — Отличная у нас команда.
С этими словами она подхватила свою сумку и ушла, хлопнув дверью.
Брикс проводил ее взглядом.
— Вы и сами с этим справитесь, Майер. Действуйте. — И он снова растянул губы в улыбке. — Хорошая работа.
— Но может, нам стоит прислушаться к ее словам, шеф?
— Почему?
— Когда у Лунд возникает идея, то обычно не на пустом месте. Вы еще не замечали?