Учебник для детектива
Шрифт:
— Ну ладно, — примирительным тоном проговорил он. — Мне не впервой видеть у себя за столом частного детектива. Детектив Анвин, значит? Отлично. Мы тут всем рады.
Однако это его утверждение прозвучало как-то неубедительно.
Анвин снова проиграл, потом еще раз. Теперь все вопросы были обращены к нему, и он давал на них ответы, один за другим. Его оппоненты явно были не удовлетворены отрывочностью сообщаемых им сведений, хотя Златари, видимо, испытывая некие эмоции, нервно облизнул губы, когда Анвин поведал о том, что ему известно об убийстве Ламека, о неподъемном трупе за столом в кабинете на тридцать шестом этаже, о его вылезших
Златари снова сдал карты; Анвину пришла какая-то дрянь: ни одной «картинки», ни двоек, ни троек. Его пресловутое «счастье новичка» куда-то испарилось. Это, вероятно, будет его последний раунд, а он так мало успел узнать!
Златари почти сразу спасовал, но братья Рук не выказывали никаких признаков слабости. Они тут же схватили только что полученные карты и стремительно сделали ставки. Анвину явно было суждено проиграть. И он сказал Златари:
— Двойка, тройка, четверка, пятерка и шестерка пик. Это хорошая комбинация?
И снова ответом ему было это неспешное, сонное моргание братьев Рук.
— Да, — ответил Златари. — Это хорошая комбинация.
Братья тут же бросили свои карты на стол.
Анвин положил свои на сукно лицом вниз, быстро собрал все выигранные фишки, чтобы никто не заметил, как у него дрожат руки, и выложил весь свой выигрыш, чего, как ему сообщил Златари, было достаточно, чтобы задать самый жесткий вопрос, какой только дозволялся в этой игре. При выигранном праве на сквозной допрос отвечать следовало всем игрокам.
Анвин внимательно посмотрел в лицо каждому из них. Братья Рук сидели молча, с самым надменным видом. Однако из их вопросов явно следовало, что они, подобно ему самому, разыскивают Сайварта. А Сайварт разыскивал Клео Гринвуд. Так что Анвин прокашлялся и спросил:
— Где находится Клеопатра Гринвуд?
Златари оглянулся через плечо, словно желая убедиться в том, что их никто не подслушивает, хотя в помещении было пусто.
— Черт побери! — воскликнул он. — Ад и тысяча чертей! Вы что, урыть меня хотите, детектив?! Хотите, чтобы все мы нынче же оказались по уши в дерьме? Что это за игру вы ведете, Чарлз?
Исайя что-то шепнул на ухо Джасперу, и тот довольно резко заявил:
— Сейчас не ваш черед задавать вопросы, Златари. Вы нарушаете правила, вами же установленные.
— А я и еще больше правил сейчас нарушу! — воскликнул Златари и замахал на Анвина руками. — Пропустите-ка меня!
Анвин встал со стула, и Златари, оттолкнув его, сбросил все фишки со стола на пол.
— Ответы получите от них, — заявил он. — А я не желаю этого всего слышать! Мне и без того предстоит выкопать немало могил, но я вовсе не желаю копать свою собственную!
И, бормоча что-то себе под нос, отошел к самому дальнему столу и сел лицом к двери, дергая себя за усы.
Братья Рук остались на своих местах. Анвин откинулся назад, стараясь избегать прямого взгляда их немигающих зеленых глаз. У него было такое ощущение, что от этих двоих исходит какой-то нестерпимый жар, иссушающий и удушающий. Он словно бы волнами проходил над столом; лицо у Анвина горело, словно готовая вспыхнуть бумага.
Джаспер достал из кармана пиджака визитную карточку. Исайя дал ему ручку, Джаспер что-то написал на карточке и через стол перекинул ее Анвину.
У того зачесалось в носу, как от сильного запаха серных спичек, когда он прочитал то, что написал Джаспер, а именно: «Отель „Гилберт“, номер 202».
Даже еще не прочитав это послание,
Анвин сунул карточку в карман и встал. Он задал один вопрос, и братья Рук ответили на него. Но разве ему не полагается еще один, раз уж их за столом двое? В голове у него роилось множество вопросов: о происхождении трупа, хранящегося в Муниципальном музее, об истинных причинах визита Клеопатры Гринвуд в Агентство нынче утром, о вероятности того, что все это указывает на выход Еноха Хоффмана из подполья. Но братья Рук смотрели на него так, словно считали данную тему полностью исчерпанной. В общем, он встал и собрал свои вещи.
У двери Златари ухватил его за руку и торопливо прошептал:
— Цена некоторых вопросов в ответе на них, детектив.
Он оглянулся на братьев Рук, и Анвин проследил за его взглядом. Братья выглядели как парочка симметрично одинаковых статуй, одна из которых оригинал, а другая — копия. При этом никто не взялся бы определить первоисточник.
— Полагаю, вы уже виделись с Клео Гринвуд, раз уж она снова появилась в городе, — продолжил Златари. — Я слышал, как она поет — в одном заведении, повыше классом, чем даже это. Такое ощущение, что она смотрит прямо на тебя, через весь зал. И когда слышишь ее голос, время как бы останавливается. И ты готов для нее сделать все, что она только попросит, — если, конечно, она попросит. Ведь так, я прав? А может, вам все это только показалось. Попытайтесь себя убедить, что это вам всего лишь показалось, детектив. Попытайтесь забыть.
— С какой стати?
— Дело в том, что вы всегда будете ошибаться на ее счет.
Анвин надел шляпу. Да, он очень хотел бы забыть обо всем, что произошло с тех пор, как он проснулся сегодня утром, и никогда не вспоминать даже свой сон про Сайварта. Может быть, когда-нибудь Эдвин Мур научит его, как это нужно делать. А пока что ему надо двигаться, продолжать работать.
Анвин поспешно двинулся к своему велосипеду, желая оказаться как можно дальше от заведения «Вздремни часок» к тому времени, как братья Рук поймут, что он нагло блефовал. Когда они откроют его карты и увидят, что там самые разнообразные цифры, в полном беспорядке, да еще и всех четырех мастей.
Глава 7
Разработка подозреваемых
В начале они всегда предстают перед вами в качестве жертв, в качестве союзников или свидетелей. Ничто не должно восприниматься детективом с большим подозрением, нежели призыв о помощи, предложение помощи или беспомощный, но говорливый очевидец. И лишь в случае совершения кем-то того или иного подозрительного поступка вы можете допустить возможность того, что он ни в чем не виновен.
Перед мысленным взором Анвина возникла некая схема, в центре которой колыхались на невидимых волнах шляпа и плащ. Рядом с ними парило платье, наполненное дымом. Надо всем этим порхали две черные птички в черных шляпах, и обращала на себя внимание также пара трупов: один восседал в офисном кресле, второй покоился в стеклянном саркофаге. Такое, естественно, могло быть только в сказке, написанной каким-нибудь забывчивым стариком с дико торчащими во все стороны седыми космами, — она крутилась у него в голове подобно граммофонной пластинке.