Уходящие в Вечность. Часть 1

Шрифт:
Посвящается 100-летию трагических событий падения Бухарского эмирата, а также – всем героическим защитникам независимости Бухары и
Туркестана, погибшим в жестокой и неравной борьбе с большевизмом….
Предисловие
Писать об исторических событиях в художественном произведении всегда сложно. Потому что история – это наука точная, а художественный замысел писателя допускает отход от фактов ради того или иного эпизода или сюжета и подразумевает изображение былых событий через призму видения автора, а она очень часто,
Но, все же он не историк, а – писатель, и не ставит задачу написать учебник или научную статью, воссоздать доскональную картину исторического отрезка времени, о котором он говорит на страницах своего произведения. К тому же, очень часто судьбы героев книги, переплетаются с судьбами реально живших в ту эпоху людей. И по законам художественного творчества вполне допустимо некоторое вольное описание портретов исторических персонажей.
И все же, при написании этой книги я максимально старалась придерживаться правды. Но давайте обо всём по порядку. Откуда взялась эта история?
Это было очень давно. Заканчивались 70-е годы. Как сейчас пишут, – время «позднего брежневского застоя», время тоталитаризма и всеобщей цензуры.
В эти годы я сочиняла много историй про борцов с коммунистами и советской властью в Средней Азии, которые, естественно, нигде не записывала. Откуда брались эти сюжеты у девочки, происходившей из вполне лояльной к существующей власти семьи, где никогда не велись разговоры, которые хотя бы косвенно касались недовольства советской властью? И еще более странным было то, что эта девочка по своему происхождению к Востоку никакого отношения не имела. Эта загадка, которая может быть объяснена только при помощи мистики.
Многие «придуманные» мною в то время истории забывались, стирались из памяти, уходили в забвение. Но последний сюжет, первообраз тех событий, которые отражены в этой книге, не исчез, не растаял, не растворился в небытии. Он остался со мной и, мало того, он упорно просился на бумагу. Я набиралась жизненного опыта, и сюжет этот вместе со мной обретал четкую ясность и серьезность.
В те времена историческую правду добыть было просто нереально. Какое тогда было отношение к истории?
Точка зрения была всегда одна: следование социалистическому реализму, о котором можно сказать словами И. Бунина [1] из его «Окаянных дней»: «Лжи столько, что задохнуться можно…
1
И.А. Бунин (1870–1953) – русский писатель, поэт и переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе.
И все это от нестерпимой жажды, чтобы было так, как нестерпимо хочется» [2] . Правящей тогда партийной элите необходимо было вложить в головы подрастающего поколения сказочки о заботливых и великодушных большевиках, о добром дедушке Ленине, освободившим бедный и голодный народ от жадных, жестоких и злых помещиков, баев и капиталистов. А о том, что творил этот добрый дедушка, они, конечно, старательно умалчивали… Эпистолярное наследие Ленина, сохранившееся в архивах, красноречиво рассказывает о его «великой доброте»! [3] .
2
И.А. Бунин. «Окаянные дни». М., Мартин, 2020.
3
А.Г. Латышев. «Рассекреченный Ленин». М., Март, 1996.
Советские псевдоисторики откровенно врали и злобно клеветали на борцов с большевизмом, изображая их дикими варварами, кровожадными злодеями и лихими разбойниками. Героические повстанцы именовались бандитами, басмачами, а их захватчики – освободителями и великими героями революции.
Но о своих собственных страшных преступлениях вспоминать им что-то не очень хотелось [4] .
Никаких правдивых сведений об известных героях той эпохи, противостоявших советскому нашествию, ни их фотографий вообще не было. В архивах, где, как выяснилось после распада «Империи зла», сохранились подлинные документы, но в то время туда
4
С. Мельгумов. «Красный террор», Вече, 2017 г.
Откуда в то мрачное и темное время я могла знать о зверствах, которые творили большевики на захваченных землях, о страшных пытках в подвалах «чрезвычайки», о грабежах, насилии и убийствах непокорных дехкан красными солдатами, о том, что захватчики разрушали мечети и мазары, а нередко превращали их в пристанища для своих диких оргий или даже в отхожие места.
Некоторые мои так называемые «выдуманные» истории впоследствии были подтверждены фактами, изложенными в трудах настоящих, истинных историков и писателей, таких, как Н. Назаров [5] , А.И. Солженицын [6] , С.П. Мельгунов [7] ,
5
Н. Назаров (1962 г. р.) – доктор политических наук (2006 г.), доктор философских наук (2019 г.). Профессор Ташкентского архитектурно-строительного института. Поэт, историк.
6
А.И. Солженицын (1918–2008) – известный русский писатель, лауреат почетных наград, среди которых Нобелевская премия за произведение «Архипелаг Гулаг».
7
С.П. Мельгунов (1879–1956) – русский историк, публицист, издатель, политический деятель, участник антибольшевистской борьбы после Октябрьского переворота.
Ахмед Заки-Валиди Тоган [8] , а также архивными документами. Конечно, зло в большей или меньшей степени существовало всегда и во все времена. Но при большевиках оно достигло своего апогея, ибо сама власть, отвергающая Бога, прославляющая воинствующий атеизм, бездуховность и полнейший материализм в самой его грубой форме, не могла породить ничего, кроме Огромного Зла.
И позже, в 90-е годы, когда стало доступно для чтения произведение А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ», я запомнила у него такие строки, которые полностью созвучны моим давним понятиям: «… на всей планете и во всей истории не было такого режима более кровавого и вместе с тем более лукаво-изворотливого, чем большевистский, самоназвавшийся «советским».
8
Ахмед Заки Валиди Тоган (1890–1970) – военно-политический деятель, лидер башкирского национально-освободительного движения; историк, востоковед-тюрколог, доктор философии, профессор Стамбульского университета, почетный доктор Манчестерского университета.
Что ни по числу замученных, ни по вкоренчивости на долготу лет, ни по дальности замысла, ни сквозной унитоталитарностью не может сравниться с ним никакой другой земной режим…» [9] Писала я эту книгу долго.
В жизни случались разные периоды – в какие-то годы мне просто было некогда этим заниматься по различным обстоятельствам. Иногда я сознательно откладывала рукопись, понимая, что в той стране, в которой тогда жила, по известным причинам писать такие вещи просто опасно, без драматичных последствий для меня и моей семьи выпустить ее в свет было невозможно.
9
А.И. Солженицын. «Архипелаг Гулаг». Малое собр. Соч., М., Инком, 1991.
Но тем не менее, я периодически возвращалась к книге, что-то добавляла, убирала, переделывала, хотя надежды издать тогда не было никакой. Писала в стол, видимо, интуитивно веря в наступление лучших времен, которые, все-таки, пришли!
Тогда же в 90-е годы стали доступны многие исторические документы. Но нужные для книги материалы пришли значительно позже.
Поэтому тогда я воздерживалась от издания, потому что все же не была уверена в полной правдивости изображения исторических героев.