Утешительная партия игры в петанк
Шрифт:
Квадратики, крестики, пунктирные линии да стрелки во все стороны…
Наконец-то, дождались… Знаменитые бега, из-за которых он забросил учебу…
Третьи выходные августа… Он еще не решился напомнить об этом Матильде, но дни их уже были сочтены. Автоответчик переполнился угрозами, ушлая Барбара как-то разузнала телефон Кейт. Все его ждали, уже назначил десяток встреч, из Парижа напоминали, что надо бы впрячься, раз уж заговорили о бегах…
Несколькими
Настоящая экспедиция…
Рамон со своим погонщиком отправились накануне, своим ходом, чтобы разогреться, и ночевали уже на месте.
– Если пройдешь первый тур, – заявила Кейт, ставя корзину под сиденье, мы присоединимся к тебе, возьмем спальные мешки и будем спать под открытым небом, чтобы выдержать вас в трудную минуту…
– To support is поддержать, not выдержать, Auntie Kay…
– Thank you sweetheart,[338] я знаю, что говорю… Мы потерпим тебя вместе с ослом, как и все эти десять лет. Согласны Шарль?
Да он-то что. Он на все согласен… У него уже голова забита штрафными санкциями за опоздания… К тому же, в кои-то веке он сможет поспать менее чем в ста метрах от нее…
Это он так, к слову пришлось. Уже давно передумал штурмовать вершины… Этой женщине нужен друг, а не мужчина. Ладно. Спасибо и на том. Все ясно. Что говорить, друзья долговечнее… Подливал себе по-тихоньку «Порт Эллена» в своей комнатушке и выпивал за здоровье этого чудесного «друга на отпуск», в которого он тут превратился.
Cheese.[339]
Дети, конечно, запрыгали от радости и помчались в свои комнаты набивать рюкзаки теплыми свитерами и пачками печенья. Алис нарисовала восхитительный транспарант «Наш Рамон идет в обгон!», но Сэм заставил ее пообещать, что она покажет его только в случае победы.
– Это может его смутить, пойми ты…
Все подняли глаза к небу. И верно, эта скотина артачится, даже если травинка поперек дороги растет или муха пукнет.
До пьедестала почета нам еще далеко…
А на этой странице все они сидят по-турецки вокруг костра, поджаривают кто сосиски, кто маршмеллоу, кто камамбер, кто кусочки хлеба, их смех и голоса тонут среди этих… многообразных запахов. Все в сборе: Боб Дилан играет свои гаммы, старшие девочки гадают младшим по рукам, Ясин объясняет Шарлю, что эту вот паутину, низко над землей, паук сплел, чтобы ловить всяких прыгающих насекомых, кузнечиков, например, а вон ту, посмотри наверх – для летающих… Логично? Логично. А Шарль очень friendly[340] со своей супер-подружкой. Сначала приготовил ей фирменный сэндвич, потом принес охапку соломы, чтобы подложить под спину…
Sigh…[341]
После
– Мы сегодня все сюда выбрались, чтобы от нее смыться? – спросил он.
– Может и так… Глупо, правда? В моем-то возрасте все еще так реагировать на капризы свой старушки… Просто, когда я ее вижу, я вспоминаю прошлое… То время, когда я была самой маленькой и самой беззаботной… И мне так грустно, Шарль… И я скучаю по Эллен… И почему она сегодня не с нами? Мне кажется, детей рожают ради таких вот моментов, разве я неправа?
– Она с нами, раз мы говорим о ней, – прошептал он.
– А у вас почему их никогда не было?
– …
– Детей…
– Наверное, потому, что я не встретил их маму…
– Когда вы уезжаете?
Он совсем не ожидал такого вопроса. «Слово», «слово», ищи «слова», – мысли в голове метались как безумные.
– Когда Сэм выиграет…
Well done,[342] мой герой. За этой улыбкой далеко же пришлось идти…
Было почти одиннадцать вечера, закутавшись в одеяла, они «как ковбои», сидели возле догорающего костра, пытаясь определить, кто это поет им колыбельные. Чей это крик? А это шипение? Кто скребется? Что за птица? Или зверь какой? И что это еще за рев вдали?
«Мужайтесь, друзья! Через несколько часов нам уже не надо будет развлекать этих глупых двуногих!»
А потом кто-то, кажется, Лео, робко предложил:
– А вы знаете… Сейчас самое время рассказывать страшные истории…
Несколько одобрительных воплей в ответ. Ион начал плести нечто чудовищное про окровавленные внутренности, жестоких марсиан и шмелей-мутантов. Тьфу! Так они еще быстрее уснут…
Кейт подняла планку гораздо выше:
– Про Гелиогабала слышали? Потрескивание костра.
– Среди римских императоров психов хватало, а уж этот, я вам скажу, всех переплюнул… Так вот, для начала пришел он к власти в четырнадцать лет и въехал в Рим на колеснице, запряженной голыми женщинами… Не слабо, да? Он был безумен. Настоящий маньяк. Говорят, он посыпал все свои блюда размолотыми в порошок драгоценными камнями, в рис добавлял жемчуг, имел довольно странные и страшные кулинарные пристрастия, к примеру, обожал рагу из язычков соловья, попугая и петушиных гребешков, срезанных с живьос птиц, кормил цирковых хищников гусиной и утиной печенью, однажды приказал зарезать шестьсот страусов, чтобы съесть их еще теплые мозги, обожал вульвы уж и не помню какого животного… Ладно, хватит. Это все так, детские шалости.