В небе Китая. 1937–1940
Шрифт:
Люди в этом подразделении подобрались хорошие. Селезнев, Панюшкин, Демидов, И. Г. Пунтус, С. Ремизов, В. П. Жукотский, Казаченко, Конев, П. Панин, Вешкин — вот первые советские бойцы, пришедшие на помощь китайскому народу. Они прибыли сюда добровольно, все, как один, горели желанием траться с японскими захватчиками. По после нелепой смерти командира эскадрильи многие из них приуныли. К тому же им вес время приходилось воевать с численно превосходящим противником. Одному советскому истребителю противостояло,
Вечером мы собрали всех в столовой. Коротко сказав о себе, Рычагов представил Благовещенского и меня. Большинство авиаторе» по газетным статьям хорошо знали героя испанской войны Павла Васильевича Рычагова, и, конечно же, каждому лестно было видеть его рядом с собой. Это ободрило людей.
— Говоря г, у вас тут на первых порах не все гладко получалось, — намекнул Рычагов на недавнее поражение. — На войне всякое бывает. Меня над Мадридом однажды так рубанули, что до сих пор помню-Вижу, начало положено, душевный контакт с людьми устанавливается. Можно вступать в разговор и мне.
— Герой Советского Союза майор Рычагов, — представил я Павла Васильевича, — назначен советником по использованию советской авиации в Китае. Товарищу Благовещенскому приказано командовать группой истребителей, а мне — вступить в должность военного комиссара. Теперь давайте откровенно побеседуем. Что у вас тут делается, чем вы занимаетесь, как деретесь с японцами?
Начали как бы нехотя. Потом разоткровенничались. Вспоминали удачные и неудачные вылеты, вскрывали причины недостатков в боевой работе, вносили дельные предложения, выстраданные в первых неравных боях с врагом.
— Пулеметы у нас неплохие, — сказал летчик Паша Панин. — Надо бы только централизовать ведение огня.
— Может быть, оружейникам дать задание, — предложил Рычагов. — Но работать они должны под руководством опытного летчика.
Из-за переднего стола поднялся кряжистый, с окладистой бородой пилот. Размаха его плеч, пожалуй, хватило бы на двоих — до того здоров! Разгладив бороду, он кратко изрек:
— Подмогу бы нам…
— Как ваша фамилия? — поинтересовался Рычагов.
— Пунтус, — ответил летчик и добавил:
— Иван Пунтус.
— Да вам ли, товарищ Пунтус, просить подмогу? Одна борода небось ужас на японцев наводит.
Ребята рассмеялись. Рычагов продолжал:
— Мы понимаем, что обстановка серьезная. У японцев численное превосходство в авиации. С этим фактом нельзя не считаться. Забегая вперед, скажу: подмога, как выразился товарищ Пунтус, скоро будет. Вам довелось, друзья, вынести на своих плечах основную тяжесть первых воздушных боев. За это вам большое спасибо. Но давайте подумаем, как лучше
Рассказ Павла Васильевича о воздушных боях в Испании, когда советские летчики, подкрепляя мужество высокой боевой выучкой и искусной тактикой, выходили победителями в неравных поединках с франкистской авиацией, окончательно утверди ли собравшихся — в мысли: не так страшен черт, как его малюют.
— Наши самолеты не только не уступают японским, но по маневренности даже превосходят их, — подчеркнул Рычагов. — Значит, дело в нас самих, в нашей отваге, в нашей смекалке. А главное, товарищи, — боевая выручка. Держитесь старого су воровского правила: «Сам погибай, а товарища выручай». И тогда нам никакой враг не страшен.
Авиационный атташе в Китае П. Ф. Жигарев перед этим собранием рассказал мне об одном примечательном эпизоде, который как раз подтверждал мысль, высказанную П. В. Рычаговым.
Японцы только что вступили в Нанкин. Нашим авиаторам пришлось срочно перелететь в Наньчан. Враг был совсем рядом, а на машине летчика Жукотского оказался неисправным мотор. Не оставлять же самолет противнику! Летчик нервничает: вот-вот нагрянут японцы.
Механик Никольский успокаивает;
— Ничего, отремонтируем, успеем.
— Ну хорошо, я-то улечу. А ты?
— Обо мне не беспокойтесь. Переплыву реку — и к своим.
— Э, нет. Так не пойдет. Полетим вместе.
— Но самолет-то одноместный…
— Ничего, что-нибудь придумаем, — заверил летчик.
Когда мотор был отремонтирован, Жукотский приказал механику снять аккумулятор, вместо него втиснул своего боевого товарища и на глазах у приближавшихся к аэродрому японских солдат взмыл в воздух. Вскоре они были в Аньцине — ближайшем аэродроме от Наньчана.
— Вот вам пример воинской смекалки, истинной боевой дружбы и взаимной выручки, — сказал я на собрании летчикам.
Все одобрительно загудели. После некоторой паузы я продолжал:
— Вы приехали помогать китайскому народу по своей доброй воле. Но я еще раз хочу напомнить: кто чувствует, что не справится, пусть заявит об этом открыто.
Установилось молчание. Улыбки, озарявшие лица летчиков, как ветром сдуло.
— Есть такие? — громко спросил Рычагов. Никто не проронил ни слова.
— Ну, так мы и думали. Вопросы будут?
— Все ясно, — ответили с передних рядов.
После перерыва Л. С. Благовещенский составил боевой расчет на завтрашний вылет. В 3 часа утра он был уже на аэродроме, чтобы лично проследить за подготовкой экипажей и самолетов к бою. Через час эскадрилья под его командованием поднялась в воздух.
Во время разбора одного аз боевых вылетов Благовещенский сказал:
— Противник сам даст нам «козырь» в руки. Глупо было бы им не воспользоваться.