В поисках дырявого зонта
Шрифт:
Офицер взглянул на мальчика, понимающе прищурив глаз, словно говоря: "Ну, ну, не бойся. Я все улажу". Затем он повернулся к пани Павликовой:
— За нарушение домашнего распорядка их следовало бы наказать, но за помощь в раскрытии двух преступлений они заслуживают снисхождения. Однако парочка шлепков, я думаю, пошла бы им на пользу.
Пани Павликова побледнела еще сильнее. Обводя всех растерянным взглядом, она дрожащими пальцами мяла носовой платок.
— Пан, наверное, шутит, —
— Прежде всего я имею в виду аферу с черным зонтом.
— Ах, понимаю! — воскликнула пани Павликова. — На ее побледневшем лице появилась слабая улыбка. Мгновение она с недоверием всматривалась в чумазое лицо сына, а потом повеселевшим голосом повторила: — Понимаю! Один раз он даже спал с этим зонтом! Эта фраза сразу же разрядила обстановку. Неуютную комнату заполнил веселый и жизнерадостный смех. Известно, однако, что детективы не любят, когда над ними смеются. Кубусь поморщился, нахмурил лоб и обиженно произнес:
— Я спал с зонтом, чтобы кто-нибудь его не стащил. Это был не обычный зонт, а волшебный.
— Он сумел сам вывалиться из окна, — добавил Ленивец.
— Да, это был необычный зонт, — подтвердил офицер уголовного розыска.
Ошеломленный нагромождением событий, отважный детектив искоса поглядывал на зеленую шкатулку. Он понимал, что сделал что-то важное, но не знал, что именно. Его неотвязно преследовала мысль: "Что, черт возьми, находится в этой зеленой шкатулке?" И наконец, взглянув на очкарика, Кубусь громко спросил:
— Извините, не скажет ли пан, что находится в этой шкатулке?
Офицер загадочно улыбнулся.
— Прости, но следствие только началось, и мы, к сожалению, ничего не можем сказать.
Глава LVI
В ДЕНЬ ОТЪЕЗДА
В среду, день отъезда, комната в квартире Кубуся являла собой весьма плачевное зрелище. Все было перевернуто вверх дном. Шкаф стоял с распахнутыми настежь створками. На подлокотниках стульев, на столе и тахте — повсюду валялись разбросанные вещи. Пани Павликова, тихонько напевая, упаковывала чемоданы.
Кубусь осматривал свой спортивный инвентарь. Он отложил в сторону удочку, подготовил крючки, надувную зеленую лягушку и лук, вместе с которым, будучи индейцем, пережил немало приключений. Он был доволен, что все оказалось в полном порядке. Затем он подошел к зеркалу и старательно причесался.
— Куда ты идешь, Кубусь?
— Да так… Хочу попрощаться с Гипцей и Ленивцем.
— Хорошо. Только не забудь вовремя вернуться. В четыре мы уезжаем.
Кубусь искоса взглянул на часы. Было ровно десять.
— Времени еще много.
— Перед отъездом никогда не бывает слишком много времени. Помни об этом, Кубусь, и не опаздывай.
— Пожалуйста,
— Да, — остановила его мать, — забыла тебя спросить, что слышно об афере с черным зонтом?
Кубусь пожал плечами:
— Сам не знаю. Кажется, следствие еще не окончено. Он быстро отворил дверь и выскользнул из квартиры на лестничную площадку.
У песочницы под плакучей ивой он увидел Ленивца. Самый юный из детективов, развалившись на лавочке, с блаженной улыбкой нежился на солнце.
— Чао! Что поделываешь? — дружески приветствовал его Кубусь.
Ленивец протирал заспанные глаза.
— Так… думаю…
— О чем думаешь?
— О том, что хорошо бы уехать в Чикаго.
— Почему?
— Потому что там настоящие гангстеры, а мне страшно понравилось выслеживать.
— Идем со мной к бару "У Белой Розы". Я договорился встретиться с дедом Куфелем.
— Я пошел бы, но…
— Но что?
— Не хочется. — Ленивец зевнул и с наслаждением вновь закрыл глаза.
У четвертого корпуса Кубусь, задрав голову, взглянул на балкон третьего этажа. Выбивалка для половиков была на месте, и он свистнул в два пальца. Спустя мгновение из-за ящиков показалась голова Гипци.
— Идем? — закричала девочка.
— Идем. Возьми с собой немного деньжат деду на пиво.
— Хороню. Уже бегу.
В баре было пусто, лишь за буфетной стойкой торчала скучающая барменша и яркой помадой подкрашивала свои полные, мясистые губы. На приветствие детективов она не ответила даже кивком головы.
Ребята вошли в садик. В самом углу его, у живой изгороди, над кружкой выдохшегося пива с поникшим видом сидел опечаленный дед Куфель. Завидев юных детективов, он немного оживился, но выражение печали и разочарования так и не сошло с его полного лица. На деде Куфеле уже не было "крутого прикида". На нем был обычный его наряд. Старый сюртук едва держался на широких плечах, а из дырявой штанины торчало голое колено. И лишь галстук в оранжевый горошек гордо красовался под подбородком, словно порывающаяся взлететь в небо красивая бабочка.
Детективы робко подошли к опечаленному старику.
— Добрый день, дедушка, — поздоровался с ним Кубусь. — Как спалось?
Дед с безнадежным видом молча махнул рукой. Гипця кокетливо присела в книксене.
— Хорошая сегодня погода, дедушка. Надеюсь, кости у вас не ноют?
Старичок болезненно скривился:
— В том-то и дело, что ноют. Так ноют, прямо трещат…
На этом этапе беседы обычно следовали традиционные вопросы о здоровье остальных родственников, но дед Куфель, махнув еще раз рукой, внезапно произнес: