Вера и рыцарь ее сердца
Шрифт:
***
На кухне у верующей Надежды Генриховны, было мирно и тепло, пахло рисовой кашей, и Вера растерялась. Она не знала, как начать свою беседу, ведь Надежда Генриховна никого не запугивала ни адом, ни человеческими грехами, а спокойно мыла посуду, скоблила большие санаторские сковородки, что-то ласково напевая себе под нос, но коллеги не дали Вере улизнуть от обещанного диспута на религиозною тему, и тут Вера задала свой первый провокационный вопрос.
– Надежда Генриховна, как вы думаете, человек произошел
– Да, это сказал Бог в Библии. Я рада тому, что вы, Вера Владимировна, тоже читаете библию, – ответила добродушно женщина.
Этот ответ очень обрадовал девушку.
– Нет, библию я не читала, но исследования ученых доказали, что человек произошел от обезьяны в процессе эволюции!
Тут Надежда Генриховна повернулась к дочери главного врача с удивлением на лице.
– От обезьяны? Вера Владимировна, вам самой от кого хотелось бы родиться? От шимпанзе или от Адама и Евы, первых людей, сотворенных Богом? – задала она ответный вопрос.
– Это совсем не научный подход к религии. Я изучала труды Ленина и Маркса, чьи коммунистические идеи открыли каждому человеку путь к свободе и утвердили равенство между людьми. Разве вы не чувствуете себя обманутой, веря тому, кто оставил людей в нищете и страхе на земле, а сам взошел на небеса и привольно обитает там? Разве вам не интересно жить в ногу со временем, смотреть современные фильмы, читать замечательные книги? Что дает вам ваша вера?
– Вера Владимировна, вы знаете, о чем говорит Евангелие? Иисус придет опять и заберет нас на небеса, там нас ждет счастье, а до его прихода всем нужно содержать себя в чистоте.
Вера немного помолчала.
Говоря начистоту, она никогда не держала в руках евангелие, но это не должно было помешать ей, одержать победу в беседе с необразованной Надеждой, которая уже закончила мыть посуду и сняла фартук.
– А читать книги, отмечать праздники и смотреть телевизор – бог вам запретил тоже или вы это сами придумали? Вы думаете, что смотреть телевизор – это грех, а не смотреть – значит пребывать в святости? Разве ваш бог помог кому-нибудь на земле, как это делали солдаты на войне? Или ему приятно смотреть с высоты, как безвинно страдают дети, как умирают хорошие и добрые люди? – не сдавала свои позиции Вера, уподобляясь воинствующей атеистки.
– Вера Владимировна, девушки, я вам на ночь булочек оставила и варенья домашнего из малины, – неожиданно предложила Надежда Генриховна медсестрам и стала собираться домой. Разговор прервался сам собой, и Вера ушла в свое отделение, считая, что победила в дискуссии, потому что за ней осталось последнее слово.
Потом, сидя в спальне на маленьком стульчике и слушая спокойное дыхание спящих ребятишек, она увидела себя измученным несчастным ребенком на полу в маминой спальне. Тогда не случилось чудо, и никто не пришел ей на помощь, хотя с неба на нее лился яркий лунный свет.
– Я никогда не буду такой доверчивой, как эта верующая в бога повариха. Ждать чудес с неба – это малодушие. Реальность не прощает
С этими мыслями Вера дождалась утра.
Никто в санатории не знал, что в «реальной жизни» в санатории работали два тайных осведомителя КГБ, которые информировали соответствующие органы о моральном облике как главного врача, так и его сотрудников. Верина мама дорожила хорошими работниками и в отчете по кадрам, в графе о вероисповедании Надежды Генриховны ставила прочерк.
Во время летней сессии по окончании третьего курса института к Вере домой неожиданно позвонила Сауле и попросила разрешения прийти.
– Завтра мы будем заниматься у Ирины Борисовой дома. Конечно, мы будем рады тебя видеть, – ответила уверенно Вера. Словно тяжелая ноша свалилась с ее плеч после этого звонка. Уже несколько месяцев в своих отношениях с Сауле Вера держала обет молчания. Почему? Потому что Сауле высмеяла ее на бюро факультета.
***
Это случилось сразу после зимних каникул. На заседание комсомольского бюро Вера опоздала. Она забыла свои очки на кафедре анатомии, и ей пришлось вернуться, чтобы отыскать свою пропажу. Вскоре очки были найдены, и Вера в приподнятом настроении вошла в аудиторию, где ее ждали другие члены бюро.
– Шевче с очками вернулась. Наша знаменитая Маша-растеряша. Вы знаете, что наша группа на день рождения ей подарила? … Большую сетку с потерянными ею вещами. В этой сетке были ее рукавицы, тапочки, врачебные колпаки, ручки, расчески и даже ее зачетка. Хорошо, что ее комсомольский билет хранится у меня.
Сауле говорила с насмешкой, словно хотела развлечь скучающих комсомольских активистов Вериной уникальной способностью терять и забывать. Конечно, если бы это было сказано среди друзей, Вера и сама посмеялась бы над своей бедой, с которой она уже устала бороться, но тут сидели чужие студенты, с которыми Вера общалась только в случае крайней необходимости, и слушать, как нелестно отзывается о ней комсорг потока, ее подруга, было очень обидно.
– Сауле, ты забыла, меня зовут Вера, моя фамилия Шевченко, я мне не нравятся клички. Если ты забыла, как меня зовут, то я тебя прощаю. Скажи, моя забывчивость кого-нибудь обидела? Если нет, то я извиняюсь за свое опоздание и обещаю впредь не опаздывать. Давайте, мы скорее приступим к повестке дня, а то на улице вот-вот начнется метель, и каждому из нас еще надо успеть добраться до дома.
***
С тех пор отношения между Верой и Сауле проходили только в официальном тоне.