Весь Карл Май в одном томе
Шрифт:
— Наверное, потому, что мы приехали из одной страны.
— Думаю, не только поэтому. Умирая, он говорил с тобой. Я не понимал вашего разговора, ты потом передал мне его слова. Исполняя волю Клеки-Петры, ты стал братом Виннету, а теперь собираешься покинуть его. Я не могу этого понять.
— Но ведь и братья расстаются, когда их пути расходятся.
— Но ты вернешься?
— Да. Мы обязательно будем вместе, мое сердце отныне принадлежит вам!
— Твои слова радуют мне душу! Мы всегда будем рады тебе. Но почему ты заговорил
— Я не могу твердо сказать, ведь с вами я провел пока мало времени. Вот две птицы, они сидят и кормятся на одном дереве. Одной птице пищи с дерева хватает, другая же летит в дальние края.
— Мы можем тебе дать все, что ты пожелаешь.
— Я знаю, но имею в виду совсем иное — пищу духовную.
— Да, мне это понятно. Клеки-Петра рассказывал о пище для души бледнолицых. Он тоже тосковал и был часто задумчив, хотя и пытался скрыть от нас свою печаль. Ты моложе его и затоскуешь скорее. Мы не смеем тебя задерживать, но просим: вернись! Кто знает, вдруг ты передумаешь и поймешь, что счастье твое — с нами? Скажи мне, что собираешься делать, когда возвратишься в город бледнолицых?
— Пока сам не знаю.
— Ты останешься с белыми, которые прокладывают дорогу для огненного коня?
— Нет.
— И правильно сделаешь. Ты — брат краснокожих, и тебе нечего водиться с белыми, которые решили отобрать наши земли и богатства. Но там ты не сможешь жить охотой. Ты беден, ты сказал об этом Виннету. И если бы мы не напали на вас, ты бы заработал денег. Поэтому мой сын попросил меня помочь. Тебе нужно золото?
Он испытующе взглянул мне прямо в глаза, и я не решился ответить: да.
— Золото? Но у меня не было золота, и я не вправе его требовать от вас.
То есть: я не сказал «да», но и не ответил «нет». Я слышал, что некоторые индейские племена владеют тайной богатых месторождений золота, но они никогда не раскрывают ее бледнолицым. Инчу-Чуна, конечно, знал такие места, поэтому и задал мне этот вопрос. Какой же бледнолицый откажется от золота? Я никогда не помышлял о богатстве, о вещах, которые съест ржавчина и моль, но золото считал верным средством для достижения благородных целей. Вождю это могло показаться непонятным…
— Верно, у тебя не было золота, — ответил он. — Но из-за нас ты лишился заработка, и я хочу помочь тебе. В горах есть золото. Индейцы знают, где оно лежит. Надо пойти и взять его. Хочешь, чтобы я тебе принес его?
Другой на моем месте принял бы без размышлений это предложение и… ничего бы не получил. Я понял это по хитрому взгляду Инчу-Чуны и ответил ему так:
— Благодарю тебя! Богатство, добытое без труда, не приносит радости, и настоящую цену имеет лишь то, что ты заработал собственными руками. Не думай, что если я беден, то умру в городе белых с голоду.
Настороженность исчезла из глаз Инчу-Чуны, он протянул мне руку и с теплотой в голосе сказал:
— Мы не
— Но это невозможно.
— Возможно, потому что так хочу я. Мы отправимся туда, где вы вели работы, ты закончишь свои измерения и получишь обещанное вознаграждение.
Я смотрел на него с немым удивлением в глазах. Шутка? Нет, вождь индейцев не сможет позволить себе такие шутки. Или снова испытывает меня? Похоже, нет.
— Мой младший брат молчит. Ему не по сердцу мое предложение?
— Да нет, очень даже по сердцу, но я не могу поверить.
— Почему?
— Я должен закончить работу, из-за которой мои товарищи отправились на тот свет? Я должен сделать то, за что ты осудил меня еще при нашей первой встрече?
— Ты делал это без разрешения хозяев земли, теперь же оно у тебя есть. Это решил не я, а мой сын Виннету. Он убедил меня, что твоя работа не причинит нам никакого вреда.
— Ты ошибаешься, дорога будет построена, и белые обязательно сюда придут.
Он помрачнел и, помолчав, признал:
— Ты прав. Нам трудно теперь защищать свои земли. Сначала бледнолицые пошлют такой отряд, как ваш, и мы легко разобьем его, но за ним появятся целые орды, и мы вынуждены будем отступить, иначе нас истребят. И даже ты не в силах будешь нам помочь. А может быть, мой брат, ты считаешь, что если не закончить измерений, они не придут?
— Нет, я так не думаю. Огненный конь в любом случае, как бы вы ни сопротивлялись, промчится по этим землям!
— Тогда соглашайся! И тебе — выгода, и нам — вреда никакого. Мы с Виннету все обдумали: мы пойдем вместе с тобой, тридцать воинов будут охранять и помогать нам. Затем они проводят нас до безопасного пути, который ведет на восток. И на большом каноэ бледнолицых мы поплывем в Сент-Луис.
— О чем говорит мой краснокожий брат? Правильно ли я тебя понял: ты собираешься в Сент-Луис?
— Да. Я, Виннету и Ншо-Чи вместе с тобой отправимся туда.
— И Ншо-Чи?
— Да, моя дочь тоже. Ей хочется побывать в большом городе бледнолицых, чтобы научиться всему, что умеет белая женщина.
Наверное, у меня был очень глупый вид; он, улыбаясь, добавил:
— Мой белый брат, видимо, удивлен. Или ему будет неприятно наше путешествие? Скажи прямо!
— Неприятно? О чем ты говоришь? Наоборот, я очень рад. С вами я буду в полной безопасности, и уже одна эта мысль радует меня. Но главное — со мной будут все те, кого я так люблю.
— Хуг! — радостно воскликнул вождь. — Как только ты закончишь работу, мы отправимся на восток. Ншо-Чи сможет там жить и учиться?
— Да, я все устрою. Но вождь апачей должен знать: бледнолицые не так гостеприимны, как индейцы.