Винный сноб
Шрифт:
Дейна, Джон и Янник выглядели сонными и угрюмыми. В отличие от них, Морган щебетал так, словно только что выкурил косячок где-нибудь на кухне.
– Ты знала, что винные бутылки носят библейские имена? – спросил он, переливая свои вина в декантеры, чтобы не показывать бутылки, ведь их форма – это тоже подсказка. – Кроме магнума. Иеровоам, ровоам, мафусаил, салманазар, бальтазар и Навуходоносор.
(Существуют некоторые региональные отличия, но, как правило, магнум вмещает в себя две стандартные бутылки по 0,75 л, иеровоам – 4 бутылки, ровоам – 6 бутылок, мафусаил – 8,
Я извинилась, что не принесла с собой вина, и пообещала в следующий раз исправиться.
– Не переживай. Мы бы вряд ли одобрили твой выбор, и ты бы расстроилась, – успокоил меня Джон.
И были бы правы. Эффекта от тренировочной слепой дегустации будет больше, если учиться на классических образцах вин. Бутылка должна передавать типичные характеристики напитка, например мальбека из Мендосы (Аргентина) или купажа на основе «гренаша» из Шатонёф-дю-Пап (Франция).
– Скажем, если ты приносишь семилетнее чилийское каберне или шардоне из Макона бутылочной выдержки по 16 долларов за бутылку, то зря тратишь мое бесценное время, – отрезал Морган.
Такой же ошибкой было бы приносить на встречи вина из нишевых сортовых разновидностей, не входящих в примерно пятьдесят классических образцов, которые стоит изучать при подготовке к экзамену на мастера сомелье. (Хотя Совет никогда не рассказывает, какие вина используются на экзаменах, на протяжении многих лет соискатели пытаются путем обратного инжиниринга воссоздать предпочтения судей, так что имеют определенные представления.)
– Ничего не чувствую, кроме вкуса зубной пасты, – пожаловался Джон, пока мы устраивались вокруг стола в обеденной комнате для персонала. – Обычно чистка зубов мне не мешает, но сегодня я взял другую пасту. Больше не буду ею пользоваться.
Мне оставалось надеяться, что никто не приблизится ко мне настолько, чтобы унюхать мятный аромат «Листерина», которым я сполоснула рот перед выходом из дому. Я уже заметила, что чистить зубы перед дегустацией – дурной тон.
Нам предстояло продегустировать восемь вин. Джон поставил на стол пластмассовые плевательницы и (высококлассный официант и в нерабочее время держит марку) питьевую воду с газом и без – на выбор. В тот день мы собирались провести «круглый стол»: каждому предстояло попробовать все образцы по очереди и прокомментировать их вслух, как на экзамене на мастера сомелье. Остальные должны были слушать и оценивать.
– Итак, я буду считать «э-э…» и «м-м…»! – объявил Морган.
Театральное прошлое научило его ценить красоту презентации. Кроме того, во время слепой дегустации на экзамене испытуемому дается двадцать пять минут на шесть образцов вина – три белых и три красных, – поэтому, когда на каждый есть всего четыре с небольшим минуты, всевозможные эканья-меканья отнимают драгоценное время.
Начали с белых. Первым дегустировал Дейна.
– Он способен угадать все образцы только по «носу», – похвастался Морган.
Дейна не стал спорить.
Я взяла свой бокал и нырнула
– Цвет бледно-золотой, менее насыщенный по ободку диска, с вкраплениями золотого и зеленого. Вино прозрачное и блестящее, без взвеси и пузырьков углекислого газа, вязкость умеренная, – Дейна описывал вино быстро и монотонно, словно читал по бумажке.
Итак, просто «белое» их не устраивало.
Я понюхала. Пахло вином. «Ты же писатель, включи воображение», – пожурила я себя. Поднесла бокал ближе к лицу и вдохнула сильнее. Вино выплеснулось на нос, стекло по подбородку и закапало на колени. Я промокнула лицо страничкой из блокнота. Нюхнула еще раз: яблоко, что ли? Что-то сладкое? Да. «Яблоко и что-то сладкое», – определилась я. Закралась тень сомнения: можно ли унюхать сладость?
Дейна уже мчался вперед:
– Спелые персики и персиковый мармелад. Абрикос. Лимон Мейера. Засахаренный грейпфрут. Какие-то сладкие фрукты, слегка засахаренные. Мандарин. Мандариновые цукаты и засахаренная апельсиновая цедра. Нотки апельсинового ликера. Жимолость. Э-эм… – Морган сделал отметку. – Лилия. Густые сливки. Йогурт. Сливочное масло. Ирис. Нотки эстрагона и базилика. И еще… Э-эм… – снова отметка. – Ваниль и пряности, указывающие на хранение в новом дубовом баррике.
А ведь он еще даже не попробовал вино на вкус!
Я металась между скепсисом и благоговейным трепетом. Мандариновые цукаты? Апельсиновый ликер?
Серьезно? Я поспешила попробовать вино на вкус. Вкус определенно приятный. Снова почувствовались яблоки… Точно яблоки? В основном, конечно, мятный ополаскиватель для рта.
Дейна набрал немного вина в рот и «покатал» его:
– Пряные травы и весенний букет. Сладкий базилик, засушенная сирень, жимолость. Лилии, самые разные лилии.
Он счел вино сухим, кислотность оценил выше среднего, содержание спирта такое же.
Дейна взял паузу и сделал глубокий вдох перед финальным заключением:
– Я бы сказал, что это вионье урожая 2010-го, нет, 2011 года, Франция. Долина Роны, северная часть, Кондриё.
Морган достал бутылку и принялся читать этикетку. Это действительно оказалось вино из «вионье» – очень ароматного сорта винограда с ярким цветочным акцентом. Вино было изготовлено во Франции, в Северной Роне, причем именно в Кондриё – апелласьоне площадью 500 акров (202 га) – почти половина нью-йоркского Центрального парка. Урожай 2012 года.
У меня отвисла челюсть. Захотелось аплодировать стоя, но, следуя примеру остальных, выглядевших не особенно впечатленными, я сделала каменное лицо. Морган отметил, что Дейна на 10 секунд превысил лимит времени. Джон выразил несогласие с оценкой кислотности.
– Вино немного солоноватое, отчего кажется более кислым, чем на самом деле, – произнес он.
Морган понюхал вино:
– Пахнет жареными сосисками.
– Апельсиновым Tic Тас, – поправил Джон. – Или резиновой курицей.