Волчья стая
Шрифт:
Хозяин лисицы тем временем задумался. Сама она сложила руки на груди — под грудью, и с надувшимся видом то на него смотрела, то на мелочь взгляд косила. Может, показалось, но на волчонка смотрела иначе. Вот хорошо это или плохо — не разобрать.
Так что я подхватил ее на руки, поймав в очередном прыжке. И вот чего-то… промелькнуло внутри меня чего-то хорошее. Да, порой мелочь раздражала, порой бесила — но долго дуться на этот гиперактивный ушастый комочек не получалось. Родительские чувства, ага. Вовремя. Ну, хрен от них теперь избавишься.
— В общем, еще
— Эй! — ответила она тут же. — Не ври мне в лицо! И бояться не надо, мой хозяин знает и ценит мою привлекательность!
И встала в горделивую позу больного шизофренией… Э… Грудь выпятила и руки на пояс поставила. Было бы обо что — еще бы и ногой уперлась, а так просто нелепо получилось. Еще и хвосты свои распушила, отчего волчонок тут же попыталась слезть и вновь броситься в атаку. Удержал. Но чуть не получил мелким пальчиком в глаз.
— У меня еще четверо взрослых ушастых морд, вполне хватает, — пропыхтел я, сражаясь с мелочью. — Да и ты не в моем вкусе.
— Ты слышал? Ты слышал? — вновь возмутилась лисица.
Ее хозяин наконец-то отвис, и сказал неторопливо:
— Ты это, признай, что моя вторая половина — самая здесь красивая, кто только есть. Вот тогда и посчитаем, что ты извинился.
Я даже как-то поперхнулся от такого заявления. Вообще, тема для спора совершенно нелепая, согласиться бы для виду, пробурчать чего-нибудь и отвалить… Вон, там и сама многохвостая вновь приняла горделивую позу, готовясь выслушивать похвалы. Но нет, я уперся и пошел вываливать честное сравнение:
— Среди кого? Монстров? Так мои волчицы мне больше нравятся, в них хоть мясо чувствуется. Среди обычных девушек? Во-он та огненная чародейка на две головы выше во все, и по виду, и держится, и одета…
Широко раскрыв глаза, лисица сжала руки в кулачки и торопливо затопала на месте, будто взбегая по невидимой лестнице.
— Иииии!.. — запищала она. — Он меня обижает! Ты ведь все слышал! Он специально врет, чтобы мне плохо стало! Пусть он признается, что врет!
И волчонок, и волчица в унисон весело фыркнули. Я же смотрел на это и пытался понять, как меня сюда вообще занесло. Не, понятно как — все случившееся с момента пробуждения на взлетной полосе помнил прекрасно. Но все же… М-да.
— Ты должен признать ее самой красивой! И самой лучшей! — голоса владелец лисицы не повышал, но по интонациям было понятно, что он сам рогом уперся.
Встретились два дебила, называется.
— А не дохрена ли она себе позволяет? — сказал я. — Вроде как, на цепи, с ошейником, а еще чего-то от тебя требует.
О! Пусть многохвостая, вроде, и истерила — слушала она мои слова очень внимательно, как оказалось. Сразу же как-то прекратила, сжалась в размерах чутка, хвосты спрятал и стала вся из себя такая кроткая и скромная, руки сцеплены на животе и взгляд в пол. Разве что ушки ее продолжали все звуки ловить.
— Ты что, совсем… — мутный тип начал было поднимать голос, но тут же осекся и ударил себя кулаком по раскрытой ладони. — Ты очень внимательный
— Ты ведь понимаешь, что угрожать в лицо — так себе идея? — сказал я, одновременно опустив мелочь на землю и потянувшись к револьверу.
Вот сейчас волчонок ничего выкинуть не попыталась — стремительно умчала мне за спину. Альфа же и топор уже крепко держала в руке, и жилистое тело напрягла, обрисовывая канаты мышц. Про торчавшие в оскале изо рта клыки и говорить нечего.
— Я не угрожаю. Думаю вслух, вот и все, — хозяин лисицы поманил ее к себе пальцем, и она послушно посеменила. — Пожалуй, ты прав — я и правда слишком сильно прислушиваюсь к своей рабыне. Спасибо за напоминание.
Потеряв интерес, он отвернулся, сел на землю и, как ни в чем ни бывало, принялся жевать сыр. Лисица села рядом с ним — на колени, сложив ноги под собой. Что-то негромко прошептала… И на мгновение обернулась, озарив нас многообещающим прищуром и больно уж широкой зубастой улыбкой.
Конфликт на этом оказался приостановлен. Судя по тому, как демонстративно сейчас себя повела многохвостая, отнюдь не исчерпан. Влияние на своего «хозяина» у нее есть, уж как воспользуется — догадаться несложно.
Сплошные проблемы на ровном месте. Ладно, разберемся.
Жестом приказал Альфе убрать оружие, развернулся и побрел к нашей стоянке. Попутно мелочь прихватил — она, в общем-то, никуда и не убежала, так и крутилась в паре-тройке метров от нас. Пока еще серьезная и сосредоточенная, но долго это не продержится.
— Я понимаю, что ты хочешь бегать и играть, — сказал я негромко. — Но хотя бы спрашивай, прежде чем кидаться сломя голову. Вот эта вот хитрая морда наверняка владеет каким-нибудь чародейством, и могла сделать тебе нехорошо.
— Она не страшная, — буркнула волчонок. — Она интересная. Я сначала на хвостики не смотрела даже. А она потом махнула — и сразу интересно стало. И пахнет она спокойно. Во-от.
Угу. Супер. Не, ну сходится, в принципе. При первой моей встрече с такой разновидностью, она тоже вроде как уважаемой мордой была. Рогатые девки, краснокожая и синекожая, относились к ней уважительно. Слизь относилась не очень, но для того была причина. И еще вспомнилось, что человеколюбием та вот вообще не страдала — чего только стоил холодильник с трупом, который она спокойно пилить принялась. И пацана своего таскать его припрягла.
Интересно, как они… Да нет, не интересно.
Вернулись в лагерь. Марта просто сидела рядом со своим баулом, равнодушно и методично осматривая округу, а ее пациента и след простыл. Неплохо она работает-то. Волчицы просто скучали, развалившись на земле.
И возбудились, заметив, что мы возвращаемся. Но как возбудились — так и заскулили разочарованно, увидев и учуяв, что еды у нас в руках никакой нет, тем более — конины.
— К сожалению, в харчевне ровным счетом нихрена. Конину рано или поздно я вам достану, но пока продолжаем жить охотой, — заявил я. Затем обратился к автоматону. — Раз чародей ушел — все в порядке?