Воздаяние Судьбы
Шрифт:
Вот это раз! Сова изумлялась, низко летая над огородами и крышами домиков. Из темноты среди домишек выбрался согнутый тощий человечек в драной шапке, в которой зоркая сова признала шапочку Ромуальда! Одетый в невообразимую рванину местный житель вдобавок весь порос мхом и был нескладен, словно его тельце было деревянным. Прищурясь на летающую птицу, он бросил на дорогу горсть семян люпина.
— Жри, глазастая! — крикнул он вверх и, потирая тощую спинку, направился обратно в темноту.
Деревня леших! Вот так история! Что же будет дальше? У кого они угощались в харчевне, а главное —
Стоящее далеко от дороги низенькое бревенчатое строение никак не напоминало добротную харчевню. Никаких лошадей у бревна, никаких кур и поросят во дворе. Крохотные окна походили на кошачьи лазы, дырявая дощатая крыша и ветхая дверь. Да здесь давно никто не жил! И духом человеческим не пахнет! И расстояния тут иные, нежели казалось днём.
Однако, подобравшись ближе, сова обнаружила обильные следы конского навоза. Были также следы колёсных экипажей и крестьянских телег.
Лён превратился в человека и направился ко входу, держа руку наготове, чтобы вовремя выхватить свой меч.
Всё было тихо — очень уж тихо, словно кто-то притаился за перекосившейся избой и только ждёт, чтобы выскочить из-за угла и напасть. Полная луна светила с неба, усеянного редкими облаками, и звёзды были таинственны и высоки. Ночной ветер был свеж и приятен, несло от зарослей крапивы высотой в человечий рост — растения пышно цвели. За широким брусом с обрывками упряжи слабо флуоресцировали невиданно большие цветы дурман-травы. Место было совершенно колдовское и дико притягательное. Лишь низкая длинная изба со слепыми провалами окошек казалась воплощением угрозы. Кривая дверь висела на одной петле, а из щели тянуло противным запахом нечистоты.
Что бы тут ни было, у него нет времени на расследование. Ясное дело, что это ещё один морок колдовского леса. Точно так же он понял, что всё множество деревень и селений по дороге до харчевни были обманом. Неделей ранее это был оживлённый тракт, а теперь и в помине нет деревушек по сторонам — лишь мрачные и молчаливые болота.
Морщась от отвращения, Лён повернул было и собрался улетать, как его ушей достиг тихий и слабый стон, донёсшийся из фальшивой харчевни. Колеблясь, Лён направился к её двери — очень не хотелось входить внутрь, тем более, что запах из-за двери был чем-то знаком — что-то очень скверное.
Он очертил себя знаком защиты и открыл дверь.
Внутри всё выглядело так, словно тут двести лет не было человеческого духу — прогнившие дощатые столы, сломанные лавки, дырявый пол, через потолок светит луна. А на лавках, под столами, на столах, лежали бесчувственные тела, раздетые почти догола. Пятеро мужчин лежали мертвецки пьяные, один из них постанывал. Кругом валялась посуда с остатками еды — обглоданными куриными костями, шкурками окороков, хлебными корками. Валялись пустыми и кувшины из-под вина, а также грязные стакашки. Однако, что странно — не было и следа кухни, с которой, как помнит Лён, несло вкусными запахами и слышалось шипение масла на сковородках. Там, где ранее стояла печь, теперь была глухая стена. Лавок и столов также
Теперь ясно: Лён и раньше слышал про такие харчевни-оборотни, которые поджидают путников у дорог. Заправляет в таком заведении какая-нибудь ведьма с ватагой разбойников. Купцов заманивают, опаивают, грабят подчистую, а потом кто не выжил — идут на корм червям. Так что их троице повезло, что они не остались ночевать в такой харчевне. Это подлец Кирбит так сделал, что Лёну с Долбером пришлось срочно удирать. А вот бедняге Ромуальду, очевидно, не повезло. Не валяется ли где-нибудь позади хибары его тело с выклеванными вороном глазами? Лёну стало страшно жалко парня — ведь Лембистор сдал его прямо на руки грабителям, да ещё и раззадорил их. Только теперь всё это выглядело совсем не шуточно.
А впрочем… если Лембистор облюбовал себе молодого шляха, он не даст ему погибнуть — недаром демон сбежал от своих спутников!
Да, всё это было очень интересно, но что предпринять? Оставить здесь этих пятерых помирать от отравления? И времени нет совсем.
Яркий свет озарил изнутри ветхое строение, так что избушка стала похожа на фонарь.
— Вставайте, пропойцы! — грянул чей-то голос.
Люди заворочались, застонали, щурясь от сильного света. Посреди харчевни стоял человек, которого не было видно за сиянием странного факела в его руке.
— Ну что пристал… — забормотал молодой парень, который до этого едва постанывал. — Я только что жениться собирался…
— Уже женился! — крикнул тот же голос.
Остальные еле продирали опухшие глаза, дико оглядываясь и в ужасе ощупывая себя дрожащими руками.
— М…мой кошелёк. — заикаясь, сказал один, толстый, с лицом, по которому неровно растеклись нездоровые багровые пятна. — Т…ты взял м-мой к-кошелёк?..
— Быстро прочь отсюда! — крикнул человек. — На свежий воздух! Сейчас здесь всё сгорит!
— Моя одёжа!!! — в панике завопил дядя.
Огни загорелись на руках незнакомца и переметнулись на стены хибары — те вспыхнули так, словно были облиты маслом. И одновременно раздался страшный вой.
Люди уже пришли в себя — они сбились в кучу и начали в ужасе оглядываться, даже не пытаясь выбраться наружу.
— Прочь, я сказал!! — крикнул незнакомец, одетый в диковинные латы, которые сами по себе горели белым огнём. Словно в ответ на этот крик обвалилась стена с дверью. В проём так полыхнуло пламенем, что голые люди с воплями кинулись на волю. Они выскочили на ярко освещённый, пустынный двор и принялись в изумлении оглядываться.
В избушке нарастал рёв, который быстро перешёл в пронзительный визг. Лён не вышел из огня — его защищали дивоярские латы — он внимательно осматривал потолок — откуда и нёсся тот оглушительный крик. Потом дважды полоснул мечом по низкой балке.
Трухлявые на вид доски оказались достаточно крепки — они не обрушились, хоть матица и была перерублена пополам. Зато в образовавшуюся дыру свалилось нечто: в ослепительном свете пламени было видно, что это старая-престарая старуха, горбатая, кривая и хромая.