Возлюбленная Немезида
Шрифт:
Джекоб доставил ей много неприятностей в прошлом, да и сейчас ей с ним приходится нелегко, но как бы он ни изгалялся, с ним она чувствует себя гораздо счастливее, чем когда-либо будет чувствовать себя с Рори. Да и с любым другим мужчиной.
Услышав дребезжание чашек, Флоренс подняла голову. К ней направлялся Джекоб со старым расписным подносом в руке, на котором стояли такой же старый коричневый заварочный чайник, две разные чашки и тарелка с печеньем. Она не могла разглядеть выражения его глаз — мешали косые лучи заходящего солнца, — но чутье подсказывало ей, что Джекоб чем-то встревожен.
Интересно, у него тоже такой вот сумбур в голове? Любовь воюет с ненавистью?
ГЛАВА 15
Флоренс
— Чай готов! — весело объявил он, ставя поднос на трухлявый деревянный стол, утопавший вместе со стульями в зарослях сорняков. При виде натянутой улыбки Флоренс у него защемило сердце. — Разливаю? — Отпускать легкомысленные реплики по поводу того, кто из них должен выступить в роли хозяйки, как подозревал Джекоб, сейчас тоже неуместно. Что конкретно гнетет Флоренс, он не знал, но очевидно, что она чем-то озабочена.
Момент неподходящий, Тревельян, предупредил он себя, разливая чай, заваренный именно так, как она любила, затем передал ей печенье. Он собирался рассказать ей все — о Мириель и о настоящем, о Дэвиде и о прошлом, — так как был убежден, что может довериться Флоренс, только бы она не усомнилась в его искренности. Но теперь чувствовал, что она не будет восприимчива. Слишком много помех, слишком много статического электричества на той длине волны, что гудит между ними.
Катализатором к действию послужил сценарий его фильма. Джек Дарвиль не был писателем, но его письма и дневники, написанные в окопах, содержали мысли и наблюдения, которые никого не оставили бы равнодушным. Некоторые из них предполагалось озвучить за кадром в качестве сопровождения к сценам боев, которые собирались снимать во Франции. Записываться они, разумеется, будут отдельно, в студии, однако Джекоб решил заранее ознакомиться с текстом, чтобы иметь полное представление о своем герое и понять, какое нужно создать настроение.
Джек Дарвиль в последние дни и часы своей жизни много писал о своей возлюбленной, леди Оливии Ньюхейвен. Роман с этой женщиной длился с перерывами всю его жизнь. Они доставляли друг другу много, очень много неприятностей.
Брак Оливии Ньюхейвен с высокопоставленным чиновником свидетельствовал о том, что в свое время ее связь с Джеком Дарвилем едва не стоила ей репутации, и скандальной огласки удалось избежать только чудом. Джек Дарвиль, в свою очередь, будучи отпетым волокитой, при всей своей великой любви к леди Ньюхейвен причинял ей немало страданий. Они были заклятыми врагами и при этом любили друг друга глубоко и страстно. Последние слова умирающего Дарвиля: "Да хранит тебя Бог, Возлюбленная Немезида, моя единственная любовь" — весьма озадачили склонившихся над ним солдат. Их смысл стал понятен только после того, как были найдены дневники и письма погибшего в окопах распутника.
И вот, когда Джекоб услышал мысленно эти слова, произнесенные его собственным голосом, на него снизошло сокрушительное озарение, вызвавшее дрожь в руке, державшей чашку, так что он едва не расплескал чай. Умрет он завтра, через два дня или через полвека, его последняя мысль будет о Флоренс.
А это значит, что я люблю тебя, Фло, молча признался он, наблюдая, как она отхлебывает чай с напряженной задумчивостью в лице. Чувствуешь ли ты что-нибудь подобное ко мне? Я знаю, что не безразличен тебе, что тебя влечет ко мне, но смею ли я рассчитывать на более глубокое чувство? Смею ли надеяться на столь же глубокую взаимность?
У
Нелегко быть благородным, верно? — вопрошал он тень Джека Дарвиля. Великодушие и самопожертвование стоило жизни Неистовому Джеку, а ему самому — счастья.
— Тебя что-то беспокоит? — вывел его из раздумий голос Флоренс, и, хотя в ее взгляде сквозило всего лишь любопытство, а не любовь, о которой он мечтал, вмешательство Флоренс его обрадовало. Поразмышляй он таким образом чуть дольше, глубокой депрессии не миновать.
— Нет, все в порядке, — лениво протянул он, придав голосу легкомысленно беспечный тон.
— Однако вид у тебя озабоченный, — настаивала она, хотя сама выглядела далеко не беззаботной. Да еще и смотрела на него подозрительно, с грустью отметил Джекоб.
— Да так, ерунда. Эта роль покоя не дает. — Он плутовато усмехнулся, в кои-то веки пожалев, что притворство дается ему с такой легкостью. — Ты оказалась права… Мне очень непросто влезть в шкуру бескорыстного человека.
Флоренс отвечала ему взглядом, говорившим: "Комментарии излишни", однако смягчила удар улыбкой.
Джекоб, опасаясь, что сорвется, если они опять надолго замолчат, принялся рассказывать о Джеке Дарвиле и его подвигах, излагая реальные события и вымышленные, которые были придуманы для усиления драматизма.
— Значит, по-твоему, их роман не сопровождался бурными любовными сценами? — задумчиво проговорила Флоренс.
— Любовь у них была страстная, и они спали вместе, — подтвердил Джекоб, высказывая мнение, основанное на подробном изучении жизни своего героя и собственной интуиции, всегда помогавшей ему создавать правдоподобные образы персонажей, которых он исполнял. — Но не думаю, что у них имелось много возможностей для встреч в интимной обстановке, как это можно предположить. Оливия Ньюхейвен была заметной фигурой в светском обществе, всегда на виду у прессы, как, например, нынешние знаменитости. Полагаю, обоим приходилось сдерживать свою страсть, скрывать душевные переживания…
— Что, очевидно, означает, что те несколько раз, когда они бывали вместе, доставляли обоим либо разочарование… либо приводили в исступленный восторг.
— Те встречи были незабываемыми, — сказал Джекоб. От замечания Флоренс перехватило дыхание, все существо наполнилось невыразимой тоской. Он вспомнил свои "несколько раз" с ней. Те два совершенных по полноте ощущений случая в его жизни, когда сексуальная близость с женщиной воистину приводила его в исступленный восторг, потому что та особенная сложная духовная связь, существовавшая между ним и этой женщиной, возвысила обычный половой акт до некоего священнодействия, суть которого он едва понимал и даже не смел предать осмыслению.
Неужели он обречен до конца дней своих терзаться воспоминаниями о тех ночах? Вновь и вновь переживать их в воображении, потому что испытать подобное в реальной жизни ему больше не суждено?
О ком, черт побери, он думает?
Флоренс пристально смотрела на Джекоба. Взгляд обращен вовнутрь, лицо дышит благоговейным трепетом и какой-то невыразимой тоской. Чувствовалось, что он где-то далеко, и он там не один… Кто у него на уме? Джек Дарвиль и его титулованная леди? Или он сам и его собственная леди, Мириель Брейдвуд — исполнительница роли леди Ньюхейвен, с которой он вкушает "исступленный восторг"?