Возвышение падших
Шрифт:
— У меня для вас радостная весть, — султан Баязид снова улыбался, отчего Дэфне Султан, наблюдавшая это, чувствовала, что её боль, душевная и физическая, отступает.
Она хотела заинтересованно переглянуться с Филиз Султан, но невестка всё ещё была расстроена прохладной встречей с мужем и не посмотрела на неё в ответ.
— Эмине-хатун беременна. Дай Аллах, у вас, дети, появится брат. Я долгие годы ждал этого…
Если новость о беременности Эмине-хатун чуть не сбила с ног и без того расстроенную
Она и так переживала из-за того, что не могла родить ещё детей мужу, который этого, оказывается, долгие годы ждал, а теперь соперница, молодая, красивая и, главное, здоровая сделает это за неё, окончательно вытеснив её из его сердца.
Перед её глазами всё почернело, и Филиз Султан без чувств распласталась на ковре.
Генуя. Дворец Альберго.
С течением времени королева Эдже свыклась со своей новой жизнью, иногда всё ещё томилась в ней, но присутствие Артаферна всё делало легче и проще.
В целом, она была счастлива. Она свободна и живёт роскошной жизнью в качестве королевы подле любимого мужчины, который во всём её поддерживает и всячески помогает.
Сёстры Серпиенто оказались очень приятными и интересными собеседницами, и королева Эдже взахлёб слушала их истории об Италии или о родословной Дориа, Гримальди или Серпиенто. Они даже стали её советницами и присутствовали на заседаниях королевского совета, помогая юной племяннице принимать решения, которые она затруднялась вынести самостоятельно.
В один из дней, когда по обыкновению после завтрака королева Эдже явилась в зал королевского совета и разместилась во главе длинного стола, адмирал Артаферн, напряжённый и встревоженный, пресёк обсуждение своим визитом.
Следом за ним в зал вошли слуги, несущие какой-то большой деревянный короб. Они поставили его на стол перед изумлённой королевой, которая по просьбе адмирала Артаферна поднялась на ноги и отошла в сторону вместе с ним.
— Что происходит, Артаферн? — напряжённо спросила Эдже. — Что в ящике?
— Как известно, наши отношения с Венецией обострились, и я, получив позволение Её Величества, взялся за обустройство нашего флота, доверенного мне. В настоящее время генуэзский флот насчитывает две тысячи военных кораблей, готовых к боевым действиям, которые, похоже, начнутся совсем скоро. Вскройте ящик.
Под десятками напряжённых взглядов слуги открыли крышку деревянного ящика, и его стенки, до этого сдерживаемые ею, упали на стол, явив содержимое.
— Дож Венеции прислал для вас подарок, Ваше Величество, — мрачно произнёс адмирал Артаферн, незаметно сжав её запястье в знак поддержки.
Чучело мёртвого орла без крыльев, которые ему грубо отрезали, истончало зловоние гниющей плоти.
— Как это понимать?.. — растерялась
— Война, — ответила Валенсия Серпиенто, сверкнув голубыми глазами совсем как Рейна Дориа, обожавшая это слово и это действо. — Орёл — символ рода Дориа, и венецианский дож намерен подрезать ему крылья и низвергнуть его с небес, в которые он взлетел, на землю.
В воцарившейся суматохе и спорах Валенсия и Каролина самодовольно переглянулись и ухмыльнулись.
Топкапы. Темницы.
Темно. Сыро. Холодно.
Карахан Султан в грязном изорвавшемся когда-то роскошном красном платье сидела на грязном полу темницы, бессильно прислонив грязную голову к решётке.
В первый день заточения она рвалась и металась, приказывая выпустить её.
После сдалась. Ничего не ела. Просто сидела и думала о том, что сделала не так. В чём её ошибка? Где она просчиталась?
Ей казалось, что она сходит с ума в этой темноте и тишине. Только мысль о сыне держала её, и она гадала, жив он или мёртв, ждёт ли её в этом мире или уже в ином.
По её подсчётам шёл уже четвёртый день её заточения, и за это время три раза в день в одно и то же время к ней заходил охранник, дабы дать еду и воду.
И каково было её удивление, когда поздним вечером раздались приближающиеся шаги, которых быть не должно. Охранник никогда не приходил четвёртый раз, и его шаги были тяжелее.
Заинтересовавшись, Карахан Султан медленно повернула голову и лениво усмехнулась, увидев Зеррин Султан, всё ещё облачённую в чёрные траурные одежды.
Её синие глаза не истончали жалость, как ожидала султанша. Пустота. Нет, что всё-таки было в них… Жажда возмездия.
— Зеррин Султан. Зачем вы здесь?
— Завтра вас освободят. Вместе с шехзаде Махмудом вы отправитесь в ссылку в Эрзурум.
Облегчённо выдохнув, Карахан Султан ощутила впервые за время своего заточения прилив жизненных сил. Ещё ничего не кончено. Они живы. Она и её маленький повелитель.
— Вы не из тех, кто сдаётся, не так ли? — ухмыльнулась Зеррин Султан, и, поймав на себе тяжёлый взгляд ярко-зелёных глаз, окончательно в этом убедилась. — Зря Баязид сохранил вам жизнь.
— Вы здесь не для того, чтобы обрадовать меня новостью об освобождении. Говорите, зачем пришли.
— Баязид и его семья ненавидели мою семью. Эсен Султан всё ещё жива и, оказывается, Баязид намерен вернуть ей всё имущество и даже назначить жалованье. Я не хочу этого. Я одна, без семьи, страдаю, а они празднуют победу, не зная горестей. Я пришла для того, чтобы пообещать вам, что сделаю всё возможное, чтобы доставить им ту же боль, что я пережила. И я смогу это сделать с вашей помощью.