Врата трех миров (Сказания трех миров - 4)
Шрифт:
Лилиса так устала, что не могла заснуть. Она пошла к озеру, где Оссейон, капитан стражи Мендарка, при помощи топора делал прорубь во льду. Девочка постояла рядом с ним, восхищаясь его ловкими ударами.
– Ой!
– вскрикнула она, схватившись за нос: отлетевшая острая льдинка больно ужалила ее.
– Отойди-ка подальше, - посоветовал Оссейон, повернувшись так, чтобы защитить ее своим массивным телом. Ударив топором еще несколько раз, он вынул квадратный кусок льда. Лилиса принялась набирать черпаком воду в кожаные ведра.
–
– Ты был так добр ко мне.
– Лилиса улыбнулась при этих воспоминаниях. Даже после того, как я помогла отхватить тебе палец.
Оссейон поднял руку. На том месте, где был пораженный гангреной палец, зияла пустота.
– Это нужно было сделать, - заявил он, - хотя в тот момент мне этого не хотелось.
Он взял по ведру в каждую руку, и вместе с Лилисой они направились к кострам, болтая по дороге о своих путешествиях.
Все были в подавленном настроении. Тень транкса нависла над ними.
– Сотня таких созданий способна опустошить Мельдорин, - сказал Шанд, затачивая свой нож.
– А тысяча - возможно, и весь Сантенар, - мрачно согласился Мендарк. И тогда работа всей моей жизни останется незавершенной.
– Как он?
– спросила Таллия, когда они разрезали окровавленные, обтрепанные штанины Лиана и увидели сильно пораненные металлом икры. На обеих голенях обнажились кости. Лилисе стало дурно от этого зрелища.
– Очень плох, но, надеюсь, выживет.
Малиена осторожно смывала грязь с голеней и икр Лиана, в то время как Шанд с Аспером зашивали раны Ксары длинной иглой. Ксара наблюдала за их работой, не проронив ни одного слова, ни одной жалобы.
– Она молодец!
– с восхищением заметил Шанд, после того как они наложили последние швы ей на живот.
Лиан очнулся, когда Малиена почти закончила свое дело. Он застонал: ноги нестерпимо болели.
– Он приходит в себя, - услышал Лиан голос Шанда.
– Не давайте ему подняться.
Лиан открыл глаза. Малиена вытерла пот с его лба.
– Кажется, я провела полжизни, штопая тебя, летописец, - сказала она нарочито бодрым тоном.
– Плохо дело?
– спросил Лиан и скрипнул зубами, попытавшись приподняться.
– Думаю, мы можем спасти твои ноги.
Лиан откинулся назад. Лихорадка, терзавшая его прошлой ночью, как бы "вымерзла". Его беспомощность и так была слишком ярко продемонстрирована. Что же он будет делать без ног?
– Некоторое время ноги поболят, но я же знаю, какое у тебя философское отношение к жизни.
– Малиена издала смешок. Аркимы, которые могли вытерпеть очень сильную боль, считали Лиана слабаком.
– Я смогу ходить?
– Давненько я не слышала таких душераздирающих стонов. Думаю, сможешь правда, несколько месяцев будешь прихрамывать.
– Я замерзаю!
– У Лиана застучали зубы.
– Суп
Лиана закутали и накормили супом. Он снова впал в полудрему, и сквозь сон до него доносились обрывки чьих-то разговоров. Раза два, мучаясь от своей беспомощности и неудачи, он простонал имя Караны.
– Нам нельзя здесь оставаться, - услышал он слова Иггура.
– Гаршарды там, на горе.
– А как насчет транкса?
– уныло пробормотал Тензор.
– Никаких следов ни его, ни того, другого, существа.
– Мы должны помочь Каране, - пробурчал Лиан, ворочаясь на носилках.
– Мы ничего не сможем сделать, - возразила Малиена.
– А сейчас попытайся заснуть.
Один из дозорных прибежал с докладом, что на склоне холма над лесом собрались гаршарды.
– Нам бы лучше спуститься, - сказал Иггур.
– Не нравится мне это место - мы тут слишком уязвимы.
– Через несколько часов стемнеет. Позови стражников, чтобы они находились поближе.
Отряд провел в павильоне тревожную ночь. Правда, гаршарды, по-видимому, довольствовались тем, что охраняли тропинку, ведущую в Каркарон. При первом проблеске рассвета, подхватив носилки с ранеными, все они направились лесом к гранитному утесу.
Шанд вооружился дубинкой, сделанной из твердого черного дерева. Он изготовлял ее с большим удовольствием.
– Это напоминает мне о тех временах, когда я странствовал. Я чувствую, что с ней смогу защититься от чего угодно, - сказал Шанд, поглаживая бороду.
– Это полный бред, - холодно заметил Мендарк.
– Значит, это весьма утешительный бред, - усмехнулся Шанд. Ему нравилось дразнить Мендарка.
Отряд добрался до края плато. Здесь тропинка, выйдя из леса, извивалась между кустарниками, а еще дальше - между массивными валунами из розового гранита, поросшими лишайником и покрытыми снегом.
– Теперь мы будем идти на виду у всех, - пробормотал Шанд.
Тензор, лежавший на носилках, приподнял голову, принюхался и задрожал.
– Вперед!
– воскликнул Мендарк прерывающимся голосом.
Они начали пробираться с носилками между валунами и дошли до узкой обледеневшей тропинки на вершине утеса. Порывы ветра швыряли в лица путникам снег. И все же с большой осторожностью они стали спускаться по тропинке.
– После этих мест Готрим покажется раем, - сказала Таллия Шанду. Они замыкали шествие.
– А Туллин - небесами. Хотелось бы мне, чтобы я никогда его не покидал.
Таллия и Джеви со сломанной рукой на перевязи следовали за носилками Лиана. Они не переговаривались, но их руки соприкасались. Баситора, возглавлявшего процессию, можно было отличить от других высокорослых аркимов по забинтованной голове. Внезапно он так резко остановился, что Иггур натолкнулся на него.