Время палача
Шрифт:
В сущности, они и теперь покушались на него неявным образом, избрав в качестве косвенной жертвы Аллочку. Еще удивительно, что она не пожаловалась Вадиму на недомогание. Размеры вторгшегося в метатело паразита были отнюдь не маленькие. Уж Дымову-то было хорошо известно — каково это носить в себе пришельца из иного мира. Глон, если он «сосет» по-настоящему, способен в короткие сроки вымотать самого здорового человека, заставив его слечь в постель, серьезно заболеть, а то и погибнуть. Возможно, и тут «раздведчик» действовал с максимальной осторожностью, стараясь не выдать себя по возможности дольше. Как бы то ни было, но Аллочка вряд ли интересовала эту публику, и главной целью
В который раз Дымов с сожалением отметил, что все прежние его оценки способностей глонов требуют существенной корректировки. До сих пор он контактировал с ними не так уж и часто, но и для него становилось ясным, что из класса энергетических паразитов глоны стремительно трансформируются в некую осмысленную формацию, преследующую свои определенные цели. Впрочем, могло быть и так, что цивилизованную формацию они представляли собой всегда, и только он в своем дремучем нежелании видеть опасность, продолжал принимать их за диких хищников подпространства.
Заставив себя успокоиться, Вадим пустил в себя ночь, расправил собранную в кулак мантию и медленным вздохом повел тело на «всплытие». В минуемые метаслои на этот раз даже не вглядывался. Прямиком вышел в собственный кабинет и, пошевелив окаменевшей шей, с дрожью ощутил собственное физическое тело.
Теперь, главное, не спешить. Успокоиться и принять решение. Единственно верное, минимально затратное. Во всяком случае, для Аллочки…
Дымов неспешно поднялся из кресла, обойдя стол, приблизился к двери. Мысленно удостоверившись в добродушном выражении лица, покинул кабинет.
Все и впрямь обстояло не самым лучшим образом. Болезненно бледная, Аллочка сидела за столом, подперев лоб ладонью. Пальцы ее правой руки что-то еще пробовали натюкивать на клавиатуре, но даже по глазам угадывалось, что энергии из бедной девочки глон вытянул уже порядочно. Следовало еще разобраться с какого именно момента она подцепила этого кровососа. Во всяком случае, еще утром его не было. Значит, внедрение произошло в одно из недолгих отсутствий Вадима.
— Ну что? Как живешь-можешь?
Аллочка подняла голову, вяло улыбнулась.
— Ничего. Голова вот только разболелась.
— А почему молчишь? — Дымов приблизился к секретарше. — Могла бы сразу сказать. Дал бы тебе цитрамончика.
— Ты же сам не веришь в таблетки.
— Видишь ли, девочка, цитрамон цитрамону — рознь. По крайней мере, мой цитрамон — особенный. — Говоря это, Вадим поднял руки, осторожно возложил их на плечи Аллочки. Глаза ее явственно расширились, по телу прошла крупная дрожь, но он знал: дрожит не она, а глон, осознавший, что угодил в ловушку. Теперь Дымов держал под контролем все каналы выхода и в сущности мог начать «выжигание» паразита прямо сейчас. Но это вновь означало войну, означало ежедневный риск, которому на этот раз он подвергал уже не себя, а близкого ему человека.
— А теперь слушай меня внимательно, — медленно проговорил Дымов. — Ты тихо и аккуратно выйдешь наружу. Я позволю тебе это сделать, даю слово. После этого ты уйдешь — и уйдешь
Аллочка продолжала дрожать. Из горла ее вырывалось свистящее дыхание, суженные зрачки неотрывно смотрели на Вадима. Она была в трансе и скорее всего не понимала ни слова из того, что он говорил. Но это было не важно. Главное, Дымова слышал глон. Как ни ужасно, но эта нежить давно уже понимала людей лучше их самих. В том и заключалась главная беда: глоны знали о человечестве если не все, то очень многое, люди же не знали о глонах ничего, по-прежнему пребывая в уверенности собственной избранности и единственности. Именно по этой причине даже самым мудрым из хаккеров сложно было бы объяснить истинную подоплеку сетевых взломов. Баловались не веселящиеся студентики и не разобиженные исламисты, — происходило нечто иное. Автохтоны земли пробовали человечество на зубок, с осторожностью совершали первые попытки прикоснуться к рычагам влияния на политику гуманоидов.
Вот и это существо сообразило все достаточно быстро. Поверило же или нет, сказать было сложно. Изменившимся зрением Вадим рассмотрел, как инородное тело под мантией Аллочки едва заметно шевельнулось. Наружу показалось нечто мохнатое — не то мордочка, не то лапа.
— Я дал слово, ты слышал. Уходи! — прошипел Вадим.
Черное, опушенное грязноватые мехом начало прорастать прямо сквозь метатело Аллочки. В сущности это был самый подходящий момент. Сведенными воедино ладонями Вадим мог бы обратить это потустороннее существо в бешено визжащее пламя. Ни раствориться в подпространстве, ни защититься глон просто бы не сумел. Однако главное было сказано, и, вытянув собственную мантию подобием направляющего тоннеля, Вадим указал твари путь наружу. Воровато, словно рыбина, выпущенная из садка, глон метнулся к свободе. Уже на самом выходе Дымов не удержался и чуть сомкнул шипастые края мантии. Глон дернулся, обдирая шкурку, вильнув мохнатым телом, ринулся в темноту.
Вот и все. Дымов мантией обволок метатело Аллочки, огладил живительным теплом.
— Что с вами, девушка?
Растерянно сморгнув, секретарша недоуменно вскинула голову.
— Я… Я, кажется, задремала?
— Точно, — Вадим серьезно кивнул. — Причем — в рабочее время и прямо на боевом посту.
— Ты собираешься меня наказать?
— Обязательно! Как чувствует себя ваша прелестная головушка?
Алла рукой провела по лбу.
— Странно, совсем прошла. Наверное, заснула, и боль отпустила.
— Ты слишком много работаешь.
— Да нет же. Даже непонятно от чего это началось.
— Главное — что закончилось. В следующий раз, если снова ощутишь нечто подобное, сразу говори мне. Я такие вещи лечу мастерски.
— Поцелуем? — она улыбнулась.
— Разумеется, — Вадим, наклонившись, ласково поцеловал Аллочку в губы. — Береги себя. Обещаешь?
Секретарша радостно кивнула.
Глава 4
— Вы полагаете, этого Палача нужно искать, а вот я придерживаюсь иного мнения. — Заложив руки за спину, Вадим неспешно брел по больничному коридору. Шматов с Мироновым покорно следовали за ним. — Возможно, я не располагаю еще всей информацией, однако что-то подсказывает мне ложность вашего основного посыла.
— В чем ты видишь эту ложность?
— Да в том, что и он, и мы заняты в сущности одним делом. Я — лекарь, он — хирург, вы — терапевты.
— Санитария общества? Знакомая теория. — Шматов поморщился.