Время покупать черные перстни
Шрифт:
— Дуулга-баян даже если дохлого козла кому-то подарит, горюет, как о большом убытке. Его надо вокруг пальца обвести… А вы заметили в его аил-хотоне молодца чернолицего? Сразу видно — силач могучий!
Оказалось, что Алтан-Галав-хан никого и ничего не видел, так был поглощен своим сватовством. Но сейчас он радостно встрепенулся: минуло уже три месяца, как он бросил клич, а еще ни один муж-богатырь не прибыл под его знамена.
— Не коней, так богатыря надо заполучить! — решил он, и хитрый Хастараа предложил:
— Давайте сперва
И Алтан Галав Сандал-хан послал к будущему тестю гонца с приказанием пригнать в хото-мандал табун в пятнадцать тысяч голов. Услышав такое, Дуулга-баян схватился за голову и рухнул наземь. День и ночь лежал он, невозможно было понять, жив он еще или уже умер. В конце концов гонцу надоело ждать, и он повернул коня. В крепости гонец все рассказал хану, и Хастараа закивал:
— Этого следовало ожидать! Сейчас пошлем за Хар Сандалом и скажем: если Дуулга-баян отдаст его, то коней требовать не будем. Увидите, все уладится!
Итак, гонец прибыл вновь, а Дуулга-баян все лежит на земле и жена причитает над ним. Тогда гонец громогласно объявил новое повеление хана, и Дуулга-баян, не открывая глаз, простонал:
— Этот чернолицый очень упрям и не больно-то меня слушается. Но если вам удастся его уговорить, я, так и быть, согласен…
И Дуулга-баян, к великой радости домочадцев, поднялся с земли.
Тогда спросили Хар Сандала и тот воскликнул:
— Вот это служба по мне! Да и конь мой, наверное, уже отдохнул и готов к дальнему пути.
И тут оказалось, что худой карий конек, который не тучнел, когда пасся в табуне на вольных травах, теперь, за пятнадцать дней, что его поили одной водой, раздался, набрался сил и волшебно преобразился!
На дорогу Хар Сандал решил хорошенько поесть. И попросил мать зарезать десяток баранов.
— Хорошо, что твой отец так богат! — сказала она. — И тебе никогда не придется голодать!
Конечно, Дуулга-баян был не очень доволен аппетитом сына, но вспомнил про пятнадцать тысяч коней… и смолчал.
Тем временем слуги сварили десять баранов, и Хар Сандал съел все — и мясо и отвар. А потом наказал брату своему Цагаан Сандалу помогать отцу, беречь скот и имущество, но не быть скупцом, делиться с бедными. И спросил сестру-вещунью: что ожидает его на службе у хана? Какой день для отъезда благоприятен? Тувдэн Нима Осорма погадала и ответила, что ему суждено стать богатырем — победителем мангасов, а ехать лучше завтра — таково расположение светил.
И вот Хар Сандал подскакал к ханской крепости и крикнул:
— Отворяйте ворота!
Стража, увидав чернолицее существо, страшно перепугалась и принялась гадать, человек это или мангас.
— Хээ, эцэг, чинь! — выругался Хар Сандал. — Знать, не видали вы мангасов! Придется изловить несколько штук, чтобы вы не путали их с людьми. А теперь пойдите-ка к своему повелителю и доложите: прибыл Хар Сандал, сын Алтан Дуулга-баяна!
Хан
Алтан Галав-хан был в восторге, что к нему прибыл такой силач. Пожаловал ему титул богатыря государства, назвав Хар-баатаром, а потом провел его по своей небесной крепости, вокруг которой пылал красный огонь, достигавший облаков.
— Да! — восхитился Хар-баатар. — Здесь чудовищам не пройти. Только ворота надо укрепить. Ну а теперь я отправлюсь в путь — искать мангасов. Однако подкрепиться надо перед дальней дорогой.
— Чего бы вам хотелось? — засуетился Хастараа. — Такому богатырю, наверное, целую корову надо или барана? — Это он решил польстить Хар-баатару, но каково же было его изумление, когда услышал в ответ:
— Съем-ка я, пожалуй, пятьдесят баранов и двадцать волов!
И начался богатырский обед! Мясо едва успевали окунать в кипящие котлы и сразу подавали Хар-баатару. И тот не прерывал трапезы трое суток.
Наконец измученный Хастараа осторожно осведомился:
— Вы, наверное, очень давно не ели?
— Да, ведь отец мой, Дуулга-баян, скуповат. Всего какими-то десятью баранами накормил меня перед отъездом!
— А когда же вы снова изволите пообедать? — с ужасом спросил Хастараа, прикидывая, на сколько таких обедов достанет ханских табунов, но слегка успокоился, услыхав:
— Теперь три месяца в рот ничего не возьму. Только мне надо хорошо выспаться. Недолго — всего двадцать суток. И не будите меня ни в коем случае!
Он улегся и тут же заснул.
Нетерпеливый хан чуть ли не каждый день подсылал слуг посмотреть, что делает его баатар, но ответ был всегда один:
— Спит!
И спал Хар-баатар, и спал, и спал, и не нашлось человека, который осмелился бы прервать его сон, потому что, говорили, разбудивший не выдержал бы его гнева… И наконец-то минули двадцать дней, пробудился богатырь!
— Ну, надо поторапливаться в дорогу! — воскликнул он. — Вот только чаю выпью.
Никто не запомнил, сколько котлов он осушил, но длилось чаепитие целый день. Потом Хар-баатар обратился к Хастараа:
— Ты, мудрый и хитрый, подскажи, какой день благоприятен для поездки?
Оказалось, наступит такой день лишь послезавтра, и Хар-баатар опять предался отдыху… Но вот настал благоприятный срок, привели коня, и все с изумлением увидели, что это не карий конек, а хомхон златокрылый, с туловищем длиной в семьдесят аршин, с шеей в семь аршин. — конь, достойный своего баатара!