Все тайны Третьего Рейха
Шрифт:
Впрочем, и Гитлер к «инородцам» из СССР относился тоже подозрительно. По его приказу многие кавказские, татарские и иные нерусские части были расформированы в конце 1943 года: фюрер подсчитал, что в них слишком высок процент дезертирства. Так что некоторые бывшие добровольцы с восточного фронта отправились прямиком на фронт трудовой в качестве отличной рабочей силы. Восточные войска насчитывали тогда примерно 430 000 человек — почти 30 немецких дивизий. Оголив восточный фронт и убрав оттуда людей, которые воевали за свою свободу (так они понимали свое участие в этой войне), он подписал себе смертный приговор. Не менее подозрительно он относился и к славянским народам — русским, украинцам, белорусам. Интересно, что русские добровольцы принимали участие в битве за Сталинград. Но сражались эти добровольцы на стороне Гитлера.
Из кого состояла сталинградская дивизия?
Из
Именно СС после потери Сталинграда начало так называемый «крестовый поход против большевизма». За короткое время было создано четыре дивизии СС из добровольцев — две украинских, латышская и эстонская, Белорусская краевая оборона, Литовский территориальный корпус, Украинское освободительное войско, Русская освободительная армия.
…В 1943 году был создан полицейский полк «Галиция». Отцом-прародителем полка был Гиммлер. Поскольку Галиция вошла в состав СССР только в 1939 году, он весьма надеялся, что красные настроения не успели проникнуть в кровь и мозг населения этой земли. Знал он и о жестоких методах, которыми пользовалось советское правительство, приобщая галичан к новому строю. Так что расчет был верным: после объявления набора в полк откликнулось 70 000 человек. Вместо полка пришлось формировать дивизию плюс пять полицейских батальонов. Свежая галичанская сила тут же была приписана к группе армий «Северная Украина», которой командовал фельдмаршал Модель.
Шел 1944 год, немцы терпели поражение за поражением. И сразу же дивизия попала в страшную мясорубку под Бродами. Из окружения советскими войсками удалось уйти только немногим, остальные погибли. Эти уцелевшие вошли в состав сражавшейся в Карпатах Украинской Повстанческой Армии (УПА), из другой части уцелевших «Галиции» была сформирована новая дивизия под тем же названием, в которую вошел полк «Волынь» — недостатка в добровольцах на этой земле не было. Дивизия воевала в Словакии и затем в Югославии в составе СС, а в начале 1945 года была переименована в Первую Украинскую. Под этим названием после поражения Германии она и сдалась в плен союзникам. Отличить галичан было очень просто: хотя они и носили обычную полевую форму войск СС, на рукаве каждого была нашивка с изображением древнего герба города Галича — золотой лев на синем фоне в окружении трех золотых корон. В том же 1944 году в составе СС была создана тридцатая гренадерская дивизия, состоявшая из жителей Белоруссии и немцев, эта дивизия была отправлена из родных лесов сражаться с французскими партизанами. Позже белорусы были переведены в создающуюся Первую Русскую Освободительную Армию. Формирование РОА началось в 1944 году, когда дела Рейха были уже в плачевном состоянии. Командование РОА было отдано специальным приказом Гитлера русскому генералу А.А. Власову. Но случилось это уже в самом конце января 1945 года, когда изменить соотношение сил стало невозможным.
Гиммлер понимал, что время работает против Рейха. Он искал путь к спасению еще в относительно благополучном 1944 году. Весной этого года началась вербовка в «Гитлерюгенд» молодежи Прибалтики, Белоруссии и Украины. Молодежь с восточных земель должна была выполнять вспомогательную работу в немецких войсках, тем самым высвобождая военнослужащих для фронта. Но это уже не имело никакого значения. Как и использование немецкого «Гитлерюгенда», но уже не во вспомогательных, а в военных целях. Время было упущено. А ведь в самом начале войны с СССР расклад сил выглядел намного интереснее: даже при провалившимся блицкриге имелись недовольные в самом СССР (их было немало) и русские, которых судьба занесла на запад в далеких уже 1918–1921 годах. Они готовы были сотрудничать не только с Гитлером, а хоть с самим чертом, только бы скинуть режим коммунистов. Мы часто не понимаем, что их толкало на сотрудничество с национал-социалистами, но выбор, который имелся, был невелик. Сталин казался гораздо страшнее.
И они выбирали… Гитлера.
В июле 1941 года в состав армии «Север» вошли силы белоэмигрантов под командованием Б. А. Смысловского. Это формирование больше известно
Смысловскому предложили сформировать Русскую национальную дивизию. Добровольцев набирали все в тех же лагерях. Дивизия дважды меняла название: она была и «Зеленой армией особого назначения», и «Первой русской национальной армией». У Смысловского был свой план союза с немцами: он мечтал освободить Россию и вернуть в ней монархию. Был и кандидат на престол — великий князь Владимир Кириллович, который тоже носил форму вермахта (у воинов Смысловского не было особой русской формы, они носили немецкое обмундирование, только рядовые из военнопленных оставались в советской форме, но с немецкими шевронами) и воевал в составе РНА. Советскую власть Смысловский ненавидел и горячо желал ее скорейшего падения, в чем был убежден. Но у верхушки Рейха на Россию были свои планы, они совсем не совпадали с планами генерала. Так что, когда Смысловскому стало ясно, что немцы обречены, дожидаться падения режима тот не стал — с тяжелейшими боями его войско в невероятной форме пробилось к границам Лихтенштейна.
О дальнейшем замечательно рассказывает Н. Д. Толстой: «Поздним вечером 2 мая 1945 года начальнику пограничной полиции сообщили, что к границе приближается со стороны Австрии военная колонна. По обе стороны шоссе двигались группы вооруженных пехотинцев, а по дороге медленно шел транспорт. Все призывы остановиться были тщетны, и начальник погранполиции, не убоявшись разительного превосходства приближающегося отряда в численности и вооружении, приказал своим людям дать несколько предупредительных выстрелов. После этого автомобиль во главе колонны остановился и оттуда выпрыгнул офицер с криком: „Не стреляйте, не стреляйте, здесь русский генерал!“ Затем из машины вышел и сам генерал, отрекомендовавшийся как Борис Алексеевич Холмстон-Смысловский, бывший генерал гвардейского полка его императорского величества, ныне командующий Первой русской национальной армии. Его подчиненные стояли навытяжку, ожидая приказов. Над ними колыхался трехцветный бело-красно-синий флаг Российской империи, а в машине, в центре колонны, сидел наследник российского престола, правнук Александра Второго великий князь Владимир Кириллович. Озадаченный полицейский побежал звонить своему командиру.
История этого удивительного соединения такова. Борис Смысловский родился в Финляндии в 1897 году. Поступив в армию, он дослужился до капитана императорского гвардейского полка; после гражданской войны, в которой воевал на стороне белых, эмигрировал в Польшу, а затем перебрался в Германию, где учился в военной академии. Считая, что Россию можно освободить только с иностранной помощью, он работал ради этой цели. Когда началась война с СССР, Смысловский служил на Восточном фронте командиром учебного батальона для русских добровольцев, вызвавшихся участвовать в борьбе против большевиков. Постепенно было создано 12 боевых батальонов, в советском тылу действовали также большие группы партизан, достигавшие почти 20 тысяч человек. Верховное командование вермахта в начале 1943 года сформировало из этих войск особую дивизию „Россия“.
Смысловский был первым русским, который стал командиром антибольшевистского русского соединения, и его формирование до конца войны оставалось регулярной частью вермахта. Его офицеры были частично бывшими служащими царской армии, частично — добровольцами, бывшими офицерами Красной армии. Поначалу между „красными“ и „белыми“ случались ссоры и разногласия, но постепенно все сгладилось: все они, в конечном итоге, были русскими. Смысловский по сей день считает, что если бы немцы обращались так же со всеми взятыми в плен русскими, идея национальной цивилизованной России стала бы в отечестве необоримой силой. Однако он уже в 1943 году понял, что Германия не может победить в войне. Поражение под Сталинградом и неспособность нацистского руководства вести умную антикоммунистическую политику были для него неопровержимыми свидетельствами надвигающегося краха.